Элис медленно выдыхает, чувствуя себя скованной по рукам и ногам — они так долго выстраивали кадр, что, кажется, сдвинься она хоть на миллиметр, и все надо будет перезаписывать. И поэтому она прокручивает прокручивает прокручивает обручальное кольцо на пальце.. Элис
роли и фандомы гостевая нужные персонажи хочу к вам

KICKS & GIGGLES crossover

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KICKS & GIGGLES crossover » акции » нужные персонажи


нужные персонажи

Сообщений 1 страница 30 из 73

1


Самые нужные:

ИХ ИЩУТ (список)

baldur's gate 3 [enver gortash]
baldur's gate 3 [orin the red]
chainsaw man [barem bridge]
chainsaw man [hayakawa aki]
christian mythology [dantalion]
christian mythology [gabriel]
christian mythology [samael]
christian mythology [st. peregrine]
cthulhu mythos [keziah mason (nahab)]
cyberpunk [kerry eurodyne]
cyberpunk [song so mi]
cyberpunk [rache bartmoss]
cyberpunk [rogue amendiares]
cyberpunk [sandra dorsett]
dragon age [falon'din]
dragon age [the hero of ferelden]
egyptian mythology [horus]
egyptian mythology [set]
fear & hunger [abella]
genshin impact [paimon]
greek mythology [cerberus]
icd-11 [agoraphobia]
icd-11 [alzheimer]
icd-11 [conduct-dissocial disorder]
icd-11 [hypochondriasis]
icd-11 [munchausen syndrome]
j.k. rowling's wizarding world [alastor moody]
j.k. rowling's wizarding world [cho chang]
j.k. rowling's wizarding world [hermione granger]
j.k. rowling's wizarding world [luna lovegood]
j.k. rowling's wizarding world [mary macdonald]
j.k. rowling's wizarding world [xenophilius lovegood]
league of legends [garen]
lies of p [giuseppe geppetto]
marvel [stephen strange]
miraculous ladybug & cat noir [gabriel agreste]
mortal kombat [fujin]
mortal kombat [kano]
mortal kombat [liu kang]
norse mythology [odin]
overwatch [gabriel reyes]
pirates of the caribbean [angelica teach]
ryū ga gotoku [kiryū kazuma]
ryū ga gotoku [nishitani homare]
ryū ga gotoku [park mirei]
ryū ga gotoku [saejima taiga]
slavic folklore [baba yaga]
slavic folklore [berehynia]
slavic folklore [firebird]
slavic folklore [kikimora]
slavic folklore [leshiy]
slavic folklore [strzyga]
slavic folklore [zaets]
slavic folklore [zhelia]
tale of bygone years [anna kamskaya]
tale of bygone years [yuriy tatishchev]
tarot [justice]
tarot [the fool]
tarot [the lovers]
tarot [the sun]
the golden key [alisa]
the golden key [artemon]
the golden key [buratino]
the gray house [wolf]
the hunger games [annie cresta]
the hunger games [clove]
the hunger games [cressida]
the hunger games [euphemia trinket]
the hunger games [peeta mellark]
the hunger games [the female morphling]
the hunger games [wiress]
the last of us [lev]
the league of extraordinary gentlemen [wilhelmina harker]
the locked tomb [gideon nav]
the raven cycle [noah czerny]
tian guan ci fu [yushi huang]
valorant [sova]
w.i.t.c.h [caleb]

мастер и маргарита [margarita]
мастер и маргарита [master]


заявки выкупаются автоматически после вашего кода в гостевой; пришедший принимается только после сообщения с одобрением. общий список нужных персонажей можно посмотреть в гостевой. пример текста — пункт обязательный.


иф персонажа; фандом


https://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/16455.jpg

основной текст заявки.


всё, что вы имеете сказать дополнительно: никакого кросспола, баллы за егэ (ваши хедканоны, пожелания по активности) и прочие приколы.

пример поста;

обязательно smalimg

КОД ШАБЛОНА;
Код:
[table layout=fixed width=100%][tr][td][/td][td width=500px][b][size=16]иф персонажа (латиница, маленькие буквы);[/size][/b] фандом (латиница, маленькие буквы)[hr][/td][td][/td][/tr][/table]
[align=center][img]https://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/16455.jpg[/img][/align]
[quote]основной текст заявки.
[hr]
всё, что вы имеете сказать дополнительно: никакого кросспола, баллы за егэ (ваши хедканоны, пожелания по активности) и прочие приколы.
[/quote]
[spoiler="[b][size=14]пример поста;[/size][/b]"]обязательно [img=smalimg]https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/2/882341.png[/img] [/spoiler]

+1

2

kiryū kazuma; ryū ga gotoku


https://forumupload.ru/uploads/0019/fc/6e/6/475331.png

а что там было в 89-м можно и не вспоминать

Прозвища им дают громкие и помпезные, а в случае с Маджимой — и вовсе на грани безвкусицы. Бешеным он себя не считает, вот затупившимся — вполне: вещи лишаются цвета и вкуса, лица ничем не запоминаются, интерес теряется на полпути, и приходится выдавливать его по каплям, а для этого нужно прижать реальность посильнее к стене, или, что лучше, приложиться головой самому, как постукиванием выбивают помехи из барахлящей трансмиссии. Там наверняка выгорело что-то довольно важное, но так, думает Маджима, лучше для всех; думает и не может сразу оторвать взгляд от спины в сером пиджаке. Шимано может сколько угодно сплёвывать с пренебрежением "дракон Доджимы", как непрожеванный креветочный хвост, но Маджиме не нужно ни слова больше; наблюдать за щедростью его кулаков оказывается достаточно, чтобы разреженная в воздухе ярость снова начинала густеть, пульс в висках — заново грохотать свой свирепый марш.

Не заметить Кирю на улицах Камурочо — как проглядеть полную луну на чистом небе.

Маджима столько раз смотрел на имя в визитке, полируя штрихи "павлонии" и "жизни", разрезая росчерк "единицы", выводя ноги "лошади". Кирю Казума врезалось в память как цель, которую следовало догнать, но сейчас неизбежно обрастало плотью, кровью, мальчишеским пушком, серьёзным изломом бровей. Оскорбительной силой.

Подвешенные вопросы к Кирю можно срывать, как хурму: она тоже просила тебя убить за неё?
Ты согласился?
Спокойно спишь по ночам?
Сколько хуёв насовал тебе Сэра за воротник?
А за щёку?
А—

I swoop around your head, but I never hit
I'm blinded by your daylight

Правила таковы, что когда Маджима начинает двигаться — всё кругом тоже приходит в движение: толпа расступается, кровь отливает от лиц, рты округляются, глаза бегают или лезут на лоб, плечи идут ходуном или выпячивается грудь, звуковая волна дребезжит в чужих связках, и прочая подобная херня. Всё подхватывает его напряжение, и только Кирю имеет достаточно наглости — или гордости, или тупости — упёрто и непоколебимо стоять, будто ничего и не происходит. Так Маджима думал в году, кажется, девяносто пятом, когда различал на вкус только оттенки раздражения и считал, что всё уже в этой жизни понял и ни в чём другом не нуждался.

Он всегда узнаёт эту породу, непроходимых, с горящими честными глазами, с наивной кашей в башке; такие заканчивают если не в крематории, то точно в тюрьме. Знает их слишком хорошо, чтобы считать этот случай категорически личным, и поэтому мрачно обещает себе сломать его раньше, чем это сделает всё остальное.

Проёбывается Маджима редко, но грандиозно.

You are a fool, you are a fool
For sticking 'round, for sticking 'round

Кирю он не мог переварить довольно долго. Живот всегда неприятно жгло, как бывает, когда Маджима уверен, что на него смотрят свысока или — что хуже — со снисхождением, и ему хотелось вытрясти из Кирю объяснение: из чего тот сделан, почему его правда сильнее и взгляд чище, почему он считает, что в праве поворачиваться к Маджиме спиной. Хотелось, чтобы было громко и прямо — как удар и как идущая за ним боль. Кирю бесит его — упёртостью, медлительностью, нежеланием выкладываться на полную — не реже всего остального. Маджима может злиться, угрожать, упиваться азартом, захлёбываться криком и смехом сколько угодно, но дело всегда было не в неприязни. Неприязни, в общем-то, никогда не было.

Маджима никогда не ненавидел Кирю, и тот всегда это знал.

Они обмениваются словами и позже даже обещаниями, будто друзья, но по-настоящему с Кирю они разговаривают совсем иначе, на понятном им обоим языке, и тот всегда слушает, ему всегда есть, что ответить. Каждый раз, когда Кирю пропадает, Маджима осознаёт, насколько редкая эта возможность. Каждый раз, когда Маджима наконец-то не может заставить себя встать, он чувствует, будто прикасается к сраной вечности, которую Кирю наверняка прячет в своём кулаке. Не просто касается — въёбывается в неё грузовиком на полной скорости. Красота — охуеть.
Время останавливается,
и можно глубоко вдохнуть, ныряя в тишину — хотя бы на пару милипиздрических мгновений. Спокойно. Заслуженно. Он улыбается без единой мысли, опустошенный и выслушанный. Неохотно открывая глаза, Маджима видит протянутую руку, и во взгляде Кирю читается отвратительно печальное понимание.

Маджима не знает, что чувствует, но это смутно напоминает желание дать пизды.


предупреждаю заранее, что я игрок на редкость медлительный (ваше представление о медлительности + пара месяцев сверху), так что имейте это в виду относительно собственного комфорта; пишу от 2,5 до 5 тысяч знаков, заглавные, без заглавных, хоть капсом, хоть заборчиком.

ролью или эпизодом в альтернативе, на серьёзных щах или с приколами, [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] или не [ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ] — мне не так уж и важно, главное, что мне бы хотелось поисследовать взаимоотношения между персонажами, оставаясь в рамках канона (это довольно легко, если брать во внимание, что сценаристы ргг сами себе порой противоречат). мне, как игроку, интересно, что происходит в башке у кирю, и я буду рад, если вы решите поделиться своим мнением на этот счёт.

ПОКАЖИ МНЕ, НА ЧТО ТЫ СПОСОБЕН, И РАЗЪЕБИ МЕНЯ СВОИМ ПОСТОМ, КИРЮ-ЧАН! а если серьёзно, будет круто, если поделитесь любым примером своего текста сразу, чтобы знать, сыграемся мы или нет. пишите в гостевую или напрямую в лс, там обменяемся всем необходимым для удобной коммуникации. обещаю, что вне игры доёбывать вас отовсюду не буду!!!! (unless?)

в общем, приходите. маджима ждал кирюху из тюрьмы десять лет, и я подожду. может быть, за это время даже успею ознакомиться с содержимым остальных игр (помимо 0, обеих кивами, тройки и семёрки), чтобы вам пересказать.

пример поста;

Даже если закрыть глаз, свет фонаря мажется по сетчатке пятном. Если уйти, непрошеные слова всё равно мажутся навязчивым импульсом.

Почему всегда так.

Если спросить себя: это всегда пот, всегда ком в горле, шум в голове, гул в висках, бесполезный сердечный мешок, который не получается остановить — это он, всё, из чего он состоит. Всегда возвращается к этому, по кругу, в "дом". Рубашка снова липнет к телу, его контур заканчивается там, где начинается холодный речной воздух; ход мысли заканчивается там, где начинаются вопросы. Вопросы не кончаются.

Нет роскоши бить наотмашь, бежать по прямой, получать прямые ответы. Некоторые мосты нельзя пересечь не опиздюлившись. Некоторые дороги нельзя перейти в принципе. Нельзя зайти за некоторые линии, не отправившись нахуй с поля. Маджима сворачивает с больших улиц в закоулки, от лучей стороннего взгляда; Сотенбори выучил его вот так танцевать. Маджима ненавидит танцевать, себя и Сотенбори.

Это всегда мелочи, крохотные детали, полутона — места, где он, может быть, оступится. Где он скорее всего оступится. Там, где всё определённо наебнётся — по той же причине, по которой он выбрасывает в мусор пакет с уликами или по которой подбирает выброшенные меморабилии. Зачем, почему. Если спросить себя, получишь ответ: ну и пошло всё в пизду. Это неверный ответ не на тот вопрос, но это всё, что получается сказать.

Часы — в кармане. Часики — тикают.

Было как-то честнее — с настоящими оковами на руках, цепи, металл, бетон, кровавые сопли, вот это всё. Постоянство. Когда Маджима лежит на полу, иногда получается вернуться к уверенности в завтрашнем дне.

Сейчас он ляжет и соберётся. Всегда собирается. Должен собраться. Сейчас он поднимется, откроет дверь, забьётся в тот угол, в который всегда забивается и—

Сначала это запах дыма, прорезавшийся сквозь речную сырость. Затем — силуэт у окна, в свете вечерних огней над водой, отражающихся в ней. Это сигарета в чужой руке, и собственный учащённый пульс, напряжение в мышцах, сжатые зубы, насильственный выдох через нос, убитый в зародыше порыв. Он стоит к Маджиме спиной, единственный в этом городе человек, который может себе это позволить.

Ждёт первое па.

— Сагава… хан?

[icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/fc/6e/6/822593.png[/icon]

Отредактировано Majima Goro (2023-07-28 23:16:14)

Подпись автора

hey, nice meeting you. lol... on second thought, *my boss theme plays* i'm going to end you

+17

3

saejima taiga; ryū ga gotoku


https://forumupload.ru/uploads/0019/fc/6e/6/407114.png

遠い記憶の中にお前を見る
Саэджиму он принимает, как нечто большое и неизбежное — как ЦРУ-шные взятки для ДЛП и военные базы на Окинаве, очередной нефтяной кризис или, допустим, дыру в озоновом слое. Саэджима Тайга вписался в этот ряд замедленных катастроф солидным противовесом, вытачивая из его бродячей жизни что-то осмысленное. Тайга с тигром на спине — это смешно, кансайский говор — тоже, это всё понятно и знакомо, и Маджима смеётся, принимая затылком тяжёлый кулак; похоже, к некоторым вещам он всегда неравнодушен.

*

見知らぬ二つの街が通り過ぎる
僕らの周りで海が血に変わる

Если и привязывать себя к чему-то, пускай оно будет несдвигаемым и конкретным — волной хоть и прибьёт, но точно не смоет.
Саэджима порой душный, как ебучая жара в апреле, с ней тоже хуй поспоришь. С этим можно жить, пусть приходится попотеть — капли ползут по чернильным полоскам, это всё глобальное потепление, сечёшь? Огребаем за собственное невежество, даже Шимано об этом говорит, а его обычно редко что ебёт.
Ясуко возвращается с пивом для них и ставит его в холодильник, и Маджима не может перестать говорить, потому что у её брата слов всегда мало и даже сейчас для неё не находятся: прикинь, дело-то как раз в холодильниках, фреоны, химия-хуимия, ты это, наверное, в школе проходишь, хотя откуда мне знать — на таких уроках я уже не был, Ясуко, но правду я скрывать не хочу, и меньше пользоваться холодильниками от этого мы тоже не станем, так что наслаждайся моментом, пока ещё можешь, ведь кто знает, что будет завтра, лады?
Саэджима, глядя в окно, прохладно изрекает "нихера ты философ", и злиться на него нет ни смысла, ни времени.

愛することと信ずることは違う
今ではお前を信ずることはできる

Во всем, что касается Саэджимы, есть эта тяжесть: грузная поступь, весомое слово, трудно дающаяся правда, неподъемные цели, и Маджиму это стороной не обходит. С момента, как они обязались быть братьями, он чувствует это и на себе: взваленный на плечи груз, сдавленность в груди, едва сглатываемый ком в горле. Тупую такую, тянующую боль. Это Маджима понимает. Это не всегда приятно, но всегда честно — как и сам Саэджима; тот никогда не даёт в нём усомниться, и такое редко где встретишь вне тоейских фильмов о долге и прочей романтичной фигне. Маджима — так вообще в первый раз. Он не может себе позволить это просто так проебать.

償いの影は僕を追い続ける
これがお前の復讐だと言いながら
自分自身が限りなく傷つく

Саэджиму он проёбывает не просто, а с осложнениями, с сопротивлением, несправедливо, остро и грязно; тридцать шесть, восемнадцать, две штуки на каждого; было два — стал один, видишь разницу или уже не видишь? Злая кровавая математика. Он остаётся на год, в котором его учат по ней считать. Если привязывать себя к чему-то большому, то и потеряешь ты действительно много; им всем хочется, чтобы Маджима считал себя пустым местом, но клятва слишком крепка и неделима, чтобы отнять и её. Она катится камнем по склону жизни, и он катится по инерции вместе с ней — он выходит сухим, он входит обратно в клан, он идёт по головам, набирает скорость, летит со свистом, срывает крышу, пробивает стену, пробивает дно.

Ему не страшно, больнее-то уже не будет.
Вот это заебись!

(僕たちの海は水たまりにかわり
青ざめた血だけが止まることも知らずに)

Пожизненное, думает Маджима, это не смертельно. Смертельный приговор — это не на всю жизнь. Тут не стоит однобоко смотреть на ситуацию, ха-ха! Смешно! Чё не смеёмся? Маджима заливается так громко, чтобы услышали все до единого; так звонко, чтобы достало до самого дальнего закутка самой унылой камеры. Чтобы всегда можно было услышать, где он. Маджима и залезет повыше, чтобы было видно абсолютно всем.

Чтобы он с лёгкостью Маджиму нашёл — и со всем этим наконец покончил.

遠い記憶の中にお前を見る


как оказалось, у меня есть много, что сказать относительно этих двоих! и это я ещё старался быть кратким.

НО НЕ ВЫШЛО

если по заявке показалось, что со стороны маджимы есть только фрустрация и чувство долга, то это не совсем так: и то, и другое есть в наличии, но хочется поисследовать и дни до покушения на клан уэно сэйва, где они молодые, шутливые и им всё легко, дать им побыть мелкими и тупыми, тусить и всячески бондиться. некоторые сырые хэдканоны уже имеются, но одному это придумывать неинтересно. давайте заполним пробелы, оставленные ргг студио, и попробуем вместе решить, как эти двое всё-таки познакомились и закорешались.

честно скажу, я сам не играл ещё четвёртую и пятую, поэтому стараюсь на данный момент особенно не спекулировать касательно их динамики после воссоединения, но это не значит, что меня это не интересует. основные события сюжета я знаю, ключевые (для себя) сцены посмотрел, надеюсь, поскорее подтянусь хотя бы просмотром всего прохождения. так что имейте в виду, что рано или поздно я захочу поиграть и что-нибудь по пост-гейму четвертой, пятой и вообще всем, что было между концом пятой (поплачем по кирю) и седьмой, так как тема переосмысления старого, принятия нового, постепенное разделение саэджимы из прошлого, саэджимы, с которым маджима разговаривал 25 лет в своей голове, и нынешнего саэджимы мне важна. и совместный бэйбиситтинг дайго, конечно, куда без этого.

КОРОЧЕ

https://forumupload.ru/uploads/0019/fc/6e/6/105405.jpg

ну и обязательные предупреждения из предыдущей заявки: в большинстве случаев пишу очень (и я имею в виду ОЧЕНЬ) медленно, размеры текста от 2,5 до 5 тысяч символов, до регистра не приёбчив и, естественно, никого за скорость отписи не пинаю. аналогично, как писал выше для кирю: маджима ждал братана четверть века, и я подожду. посоветую только сразу придти с примером поста куда угодно, откуда угодно.

ничто не критично — полноценная роль или игра в альте, жить смешно или умереть грешно в отыгрыше. разве что взаимоотношения хотелось бы близкие, но всё-таки братские, не раскачивайте лодку. потому что если раскачаете, то будет плохо, и плохо будет всем. могу вам и в глаза это сказать, готовы приехать послушать? не думаю, что на ролевочках вообще найдётся кто-то, кого бы интересовал пейринг на самом-то деле (как и роль в принципе...... но мы не об этом), но наблюдаю на него довольно активный спрос что в восточном, что в западном филиалах фандома, соу, йеах. лучше без этого.

выходи из тюрьмы, кёдай!!!!!!!

пример поста;

Даже если закрыть глаз, свет фонаря мажется по сетчатке пятном. Если уйти, непрошеные слова всё равно мажутся навязчивым импульсом.

Почему всегда так.

Если спросить себя: это всегда пот, всегда ком в горле, шум в голове, гул в висках, бесполезный сердечный мешок, который не получается остановить — это он, всё, из чего он состоит. Всегда возвращается к этому, по кругу, в "дом". Рубашка снова липнет к телу, его контур заканчивается там, где начинается холодный речной воздух; ход мысли заканчивается там, где начинаются вопросы. Вопросы не кончаются.

Нет роскоши бить наотмашь, бежать по прямой, получать прямые ответы. Некоторые мосты нельзя пересечь не опиздюлившись. Некоторые дороги нельзя перейти в принципе. Нельзя зайти за некоторые линии, не отправившись нахуй с поля. Маджима сворачивает с больших улиц в закоулки, от лучей стороннего взгляда; Сотенбори выучил его вот так танцевать. Маджима ненавидит танцевать, себя и Сотенбори.

Это всегда мелочи, крохотные детали, полутона — места, где он, может быть, оступится. Где он скорее всего оступится. Там, где всё определённо наебнётся — по той же причине, по которой он выбрасывает в мусор пакет с уликами или по которой подбирает выброшенные меморабилии. Зачем, почему. Если спросить себя, получишь ответ: ну и пошло всё в пизду. Это неверный ответ не на тот вопрос, но это всё, что получается сказать.

Часы — в кармане. Часики — тикают.

Было как-то честнее — с настоящими оковами на руках, цепи, металл, бетон, кровавые сопли, вот это всё. Постоянство. Когда Маджима лежит на полу, иногда получается вернуться к уверенности в завтрашнем дне.

Сейчас он ляжет и соберётся. Всегда собирается. Должен собраться. Сейчас он поднимется, откроет дверь, забьётся в тот угол, в который всегда забивается и—

Сначала это запах дыма, прорезавшийся сквозь речную сырость. Затем — силуэт у окна, в свете вечерних огней над водой, отражающихся в ней. Это сигарета в чужой руке, и собственный учащённый пульс, напряжение в мышцах, сжатые зубы, насильственный выдох через нос, убитый в зародыше порыв. Он стоит к Маджиме спиной, единственный в этом городе человек, который может себе это позволить.

Ждёт первое па.

— Сагава… хан?

Отредактировано Majima Goro (2023-11-07 05:15:29)

Подпись автора

hey, nice meeting you. lol... on second thought, *my boss theme plays* i'm going to end you

+17

4

luna lovegood; j.k. rowling's wizarding world


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/41/795852.gif https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/41/571781.gif

Казалось бы, никто не может знать тебя лучше, чем ты сам, но Луна в силах оспорить категоричность этого выражения, доказать его неэффективность в полуправде, спрятанной между строк, разложить по полочкам и ответить за понты (а понты - это святое). Что делать, когда ты сам себя не знаешь? Кто подскажет? Кто поможет? Отсюда, пожалуйста, подробнее, потому что Луна, на самом деле, знает о себе много, но во многом не может быть уверенной до конца. Правда или кривда? Было или не было?

Обмануть других просто, обмануть себя - еще проще.

Вероятно и скорее всего, некоторая ебанца передается Лавгудами из поколения в поколение, тщательно пестуется невмешательством, поощрением свободы любой мысли, любого порыва, Луна лишь перехватывает эстафету, давая этому благую почву - получается и дико весело, и дико страшно, потому что одно дело - верить в мозгошмыгов, а другое дело видеть и слышать всякое. Тем не менее, с 95 процентами своих особенностей (хейтеры скажут заскоков) у нее полюбовное соглашение. Оставшиеся 5 - затолкать подальше, отводить глаза.

- Не ебанет?
- Не должно.

Поттер тоже живет по такой схеме. Для него Луна - рехаб наоборот, умиротворение после перетряхивания нутра где-нибудь в лесах Болгарии, в охоте на неведомого зверя, просто потому что почему нет. Когда Гарри чувствует, что перестает чувствовать (вот такой каламбур), он идет прямиком к ней - пока работает, а дальше похуй.


Конкретики ноль, логики и того меньше - история о доверии, свободе, прощупывании лимитов - можем зализывать раны, а можем пойти бесоебить на митинг в защиту единорогов! Глубоко сюжетно не думал (готов щупать любой временной период, с большим уклоном в период 18-25 лет, после войны; так же можем покрутить любое ау, где зЛо победило и так далее что будет угодно нашей гоп-компании), предлагаю делать это сообща! На прототипе Sophie Thatcher, потому что она милаха, но это же кроссовер, так что!

Пишите хорошо - гарантией совместной игры будет обмен постами на старте (надеюсь на понимание, если коннект не произойдет, все мы здесь ради комфорта, ведь так?), решайте проблемы через рот, будьте инициативны и самостоятельны, остальное докурим! Посты до 2-3-4к, без птицы-тройки, средний/низкий темп игры (пишу как шепчут звезды стабильность это ху если это не к вам значит оно вам не надо). 
Приходите ♥

пример поста;

- Да, все окей. Прекрасно, отлично, - и улыбается по-дурному. - Конечно, я об этом знал, мы говорили об этом раньше, все под контролем.

Таких вопросов на удивление много. Словно Поттеру отрубают руку, ногу, сносят полголовы, взгляды заискивающие, жалостливые, а чуть сковырнешь - простая жажда до сплетни, им все еще недостаточно того, что им уже дали, хочется больше, глубже, грязнее, словно вытащенная из неосторожного уязвимого рта деталь, раздутая, вывернутая наизнанку, повернутая на 360° поможет им наконец стать ближе к насильственно нареченным кумирам, они же все так хотят ассоциировать себя с произошедшим - хотят сейчас, но не хотели тогда. Те, кто что-то знают, или о чем-то догадываются, или просто способны сложить один и один, они молчат, не задают вопросов, хоть и имеют на это прав намного больше, чем участливые незнакомцы, безымянные коллеги, журналисты и те, кто считают себя журналистами. Например, молчит Гермиона. Ее молчание тяжеловесное, но ободряющее. Феноменальное терпение, как у матери двух долбоебов - это не болезнь, это особенность, дайте им время самим все переварить. Все, что она может - выслушать. Стукнуть профилактической мудростью, когда совсем уж изноются.

Гермиона понимает мотивацию Рона чуть лучше. Эмпатия, внимательность, чуткость, или какие там приемы эмоционального карате она еще курит, Гарри не знает. Все таланты Поттера в этой области сводятся до примитивного страха покидания. Он, разумеется, может апеллировать комплексами и разыгрывать карту багажа из прошлого до бесконечности, но всем этим можно что-то объяснить. Оправдать - вряд ли. Проблема - до понимания еще нужно дорасти, а Поттер вроде как убедил себя, что имеет право обнулиться и тупить до победного. И все-таки.

Сегодня Уизли не ждём, куратор говорит это, а потом говорит что-то ещё, но Поттер не слышит. Дешёвые киношные трюки, думает он, какая-то хуета, но вот проходит целая лекция, а потом сутки на дежурстве, а Гарри не может толком вспомнить, что было, а чего не было. В голове только эта тупая фраза, а потом заявление в отделе кадров, бесконечные вопросы, взгляды исподтишка, необходимость строить преисполнившуюся и, разумеется, проинформированную заранее мину, потому что разве может что-то произойти без участия самого Поттера, без его благословения, абсолютного согласия. Конечно, он все знает. Так и было задумано.

Окей, отсутствие Рона, и правда, ощущается так, словно ему отрубили руку, ногу, снесли полголовы.

На седьмой день Гермиона обзывает его дураком и говорит, что он не заслуживает ни ее, ни Рона (словно Поттер этого не знает), но он выглядит настолько жалко, что Грейнджер вынуждена проявить милосердие - вообще-то, Рон просил передать - Гарри сначала бесится от этой командной работы, а потом чуть задирает нос, чтобы хоть как-то себя замотивировать. Пуля пролетает в миллиметре от уязвленной гордости - Гарри уже построил план скулежа под дверью Роновой квартиры, но Уизли сдался первым.

Сомнительная победа, но что есть.

Выбор места - конечно, бар в подвальном помещении здания, в котором Поттер снимает квартиру (жить на Гриммо 12, он мазохист что ли?). Нечестный прием, чтобы ему по больнее - неосознанно, наверное, но он заслужил. Место для распятия и обвинения во всех грехах идеальное, Гарри даже не винит себя, что планирует в конструктив, а по факту чувствует только обиду. Видит спину Уизли и начинает раздражаться просто с нихуя. Просто потому что.

- Хэй! - откуда это ощущение, что они не виделись не семь дней, а целую вечность.  - Уже добрался?

Падает на стул рядом, заказывает пинту лагера. Улыбайся, блядь.

- Представляешь, на следующей недели у нас, - спотыкается. - У меня опять какой-то тест от руководства, Гермиона сказала, что убьёт, если провалюсь. Пошли найдем столик.

Говорит, чтобы что? Там, где проходит Поттер, головы поворачиваются вслед, разговоры затихают на мгновение, а потом всё снова возвращается на свои места - не приглядишься, не заметишь.

- Хоть выспался?

Отредактировано Harry Potter (2024-01-14 16:38:15)

+16

5

cho chang; j.k. rowling's wizarding world


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/41/240209.jpg

Необязательно быть в воде, чтобы тонуть, перехватывать горло, чтобы лишаться воздуха, закрывать глаза, чтобы не видеть - для первого играй в поддавки с тебя кормящей рукой так долго, что позабудь правила, для второго опоздай в себе разобраться, для третьего - смотри в другую сторону, вдруг поможет. В этом Чжоу мастер - позволять откусывать от себя по кусочку, чтобы потом предъявить счет. Имитация слабости. Удобная покорность ровно до момента, когда нужно вцепиться зубками в глотку.

Матушка хранит ее драгоценностью, отец мнит трофеем, Поттер знает, что Чжоу - та еще адовая сука, идеальный продукт скуки клишированных несчастий богачей, бесящихся с жиру, квинтэссенция ожиданий, перемолотых сюром планок старших поколений и традиционных скреп. Этого не видно в Хогвартсе - червивое зернышко путается и прячется в мишуре хорошей девочки, дисциплинированная мягкость граничит с тонкой улыбкой, раскрытыми вверх ладонями, подружками-сателлитами, неотрывно ступающими шаг в шаг, все правильно и стройно, бойфренды - выглаженные, строго одобренные родителями, нет ни времени, ни возможности заглянуть глубже, она и так вся наружу - показывает то, что можно. Поттер не становится исключением, он тоже на это ведется - только и знает, что Чжоу такая красивая (или что там шепчет сперматоксикоз малолетним бандитам), а до остального просто не успевает дотянуться.

Наверное, на тот момент оголтелого детства - знать бы, что оно вот-вот закончится, вцепиться, не отпускать - Поттер, и в правду, влюблен. Наверное, это могло бы сработать, если бы все не получилось так, как получилось в итоге. Целоваться с призраками за спиной все-таки дурной тон.

А потом вслед за мертвым Диггори приходит настоящая война, и несмотря на безопасность, обеспеченную деньгами и статусом семьи, участие в Битве за Хогвартс становится первым настоящим протестом. Тогда получается выстоять, а дальше что?

Череда бюрократических телодвижений, политические игры, мешанины старых и новых фигур, затягивание ошейника - в обмен на некоторые свободы, Чжоу абстрагируется от всего серьезного, уезжает заграницу, появляется на страницах Witch Weekly China, а потом возвращается в Англию, под усиливающий набат причитаний родителей про необходимый брак, поднятие клана с колен и прочие обязанности, на которые она, вообще-то, не подписывалась. Чжоу не спорит, но твердо отстаивает границы - не сейчас, когда-нибудь потом.

На некоторые уступки идти приходится - отдай малое ради комфорта и счетов семьи - например, чаще появляться в прелом магическом обществе, которое после войны будто бы и не меняется вовсе. Быть где-то поблизости, чтобы отец мог при удобном случае выставить свою дочь на виду - произведением искусства и красавицей (а ей бы хотелось мечом, или хотя бы щитом). Поттер - затертый до блеска символ победы - тоже оказывается где-то рядом.

В друг друге они не находят ничего толкового, кроме крох человеческого тепла, жалости, погони за прошлым. Их не существует - просто после очередного мероприятия, или в перерывах между съемками, или после неудачного рейда, после выпитого или выкуренного, они приходят (в основном, Поттер жмется побитой псиной к порогу) за тем, чего нет.

Целоваться с призраками за спиной все еще кажется дурным тоном. Особенно, когда их так много.


Why you call me when you're high? как основной лейтмотив произошедшего выше, бывшие, которые попытались, потом еще раз попытались, но лыжи так и не поехали. Категорически не пара, скорее эксперимент с прощупыванием болевых точек, способ справиться со скукой и растущим холодом внутри, попытки заткнуть в себе пробоины от других людей чем-то привычным. От Поттера предлагаю томное поскуливанье на пороге, смс «Ты спишь?» в 3 утра, от Чжоу прошу закатывание глаз вместо тысячи слов и кушетку (секс из жалости опционален). Предпочитаю вариться в периоде 18-25 лет, не против нырнуть в совсем уж взрослую жизнь или альтернативу, время покажет. Детали вариативны, пощупаем сообща.

Велосипед не придумываю, сам себя плагиачу:  пишите хорошо — гарантией совместной игры будет обмен постами на старте (надеюсь на понимание, если коннект не произойдет, все мы здесь ради комфорта, ведь так?), решайте проблемы через рот, будьте инициативны (за ручку водить не умеем, сами полено) и самостоятельны, остальное докурим! Посты до 2-3-4к, без птицы-тройки, средний/низкий темп игры (пишу как шепчут звезды стабильность это ху если это не к вам значит оно вам не надо).

Приходите ♥

пример поста;

- Да, все окей. Прекрасно, отлично, - и улыбается по-дурному. - Конечно, я об этом знал, мы говорили об этом раньше, все под контролем.

Таких вопросов на удивление много. Словно Поттеру отрубают руку, ногу, сносят полголовы, взгляды заискивающие, жалостливые, а чуть сковырнешь - простая жажда до сплетни, им все еще недостаточно того, что им уже дали, хочется больше, глубже, грязнее, словно вытащенная из неосторожного уязвимого рта деталь, раздутая, вывернутая наизнанку, повернутая на 360° поможет им наконец стать ближе к насильственно нареченным кумирам, они же все так хотят ассоциировать себя с произошедшим - хотят сейчас, но не хотели тогда. Те, кто что-то знают, или о чем-то догадываются, или просто способны сложить один и один, они молчат, не задают вопросов, хоть и имеют на это прав намного больше, чем участливые незнакомцы, безымянные коллеги, журналисты и те, кто считают себя журналистами. Например, молчит Гермиона. Ее молчание тяжеловесное, но ободряющее. Феноменальное терпение, как у матери двух долбоебов - это не болезнь, это особенность, дайте им время самим все переварить. Все, что она может - выслушать. Стукнуть профилактической мудростью, когда совсем уж изноются.

Гермиона понимает мотивацию Рона чуть лучше. Эмпатия, внимательность, чуткость, или какие там приемы эмоционального карате она еще курит, Гарри не знает. Все таланты Поттера в этой области сводятся до примитивного страха покидания. Он, разумеется, может апеллировать комплексами и разыгрывать карту багажа из прошлого до бесконечности, но всем этим можно что-то объяснить. Оправдать - вряд ли. Проблема - до понимания еще нужно дорасти, а Поттер вроде как убедил себя, что имеет право обнулиться и тупить до победного. И все-таки.

Сегодня Уизли не ждём, куратор говорит это, а потом говорит что-то ещё, но Поттер не слышит. Дешёвые киношные трюки, думает он, какая-то хуета, но вот проходит целая лекция, а потом сутки на дежурстве, а Гарри не может толком вспомнить, что было, а чего не было. В голове только эта тупая фраза, а потом заявление в отделе кадров, бесконечные вопросы, взгляды исподтишка, необходимость строить преисполнившуюся и, разумеется, проинформированную заранее мину, потому что разве может что-то произойти без участия самого Поттера, без его благословения, абсолютного согласия. Конечно, он все знает. Так и было задумано.

Окей, отсутствие Рона, и правда, ощущается так, словно ему отрубили руку, ногу, снесли полголовы.

На седьмой день Гермиона обзывает его дураком и говорит, что он не заслуживает ни ее, ни Рона (словно Поттер этого не знает), но он выглядит настолько жалко, что Грейнджер вынуждена проявить милосердие - вообще-то, Рон просил передать - Гарри сначала бесится от этой командной работы, а потом чуть задирает нос, чтобы хоть как-то себя замотивировать. Пуля пролетает в миллиметре от уязвленной гордости - Гарри уже построил план скулежа под дверью Роновой квартиры, но Уизли сдался первым.

Сомнительная победа, но что есть.

Выбор места - конечно, бар в подвальном помещении здания, в котором Поттер снимает квартиру (жить на Гриммо 12, он мазохист что ли?). Нечестный прием, чтобы ему по больнее - неосознанно, наверное, но он заслужил. Место для распятия и обвинения во всех грехах идеальное, Гарри даже не винит себя, что планирует в конструктив, а по факту чувствует только обиду. Видит спину Уизли и начинает раздражаться просто с нихуя. Просто потому что.

- Хэй! - откуда это ощущение, что они не виделись не семь дней, а целую вечность.  - Уже добрался?

Падает на стул рядом, заказывает пинту лагера. Улыбайся, блядь.

- Представляешь, на следующей недели у нас, - спотыкается. - У меня опять какой-то тест от руководства, Гермиона сказала, что убьёт, если провалюсь. Пошли найдем столик.

Говорит, чтобы что? Там, где проходит Поттер, головы поворачиваются вслед, разговоры затихают на мгновение, а потом всё снова возвращается на свои места - не приглядишься, не заметишь.

- Хоть выспался?

Отредактировано Harry Potter (2023-10-23 13:04:35)

+19

6

park mirei; ryū ga gotoku


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/15/923937.png

*

Это не то, что он должен был сделать с самого начала. Чем он вообще, блять, тогда думал, Маджима едва отдаёт отчёт.

Допустим, помнит, чем это начиналось, эту песню он угадает с трех нот: «хочу», «обрести» и «контроль» — дальше Маджима не прислушивается. Пульс снова вспоминает, каково биться под этот такт, как бился очень долгое время. Хочу обрести контроль — над своей жизнью, конечно, додумывает он. Так?

Так.

Чтобы прекратили мешать с грязью; чтобы нескончаемая злость выплеснулась и исчерпала себя; чтобы можно было наконец выдохнуть — и прочий тоскливый блюз заброшенных детей. Она же точно должна быть из таких: приёмная нелюбимая дочь. Кореянка к тому же. Желает большего, чем то, кем её всегда будут видеть.

На дворе девяностый год, и он думает, что понимает Мирей. Они умеют работать, держать лицо, держаться на плаву, превосходить ожидания, но, кажется, в отличие от него, ей действительно эта поебень нравится. И нравиться ей тоже нравится. Будь она старше тогда, он бы думал о ней вещи позлее. Будь она кем-то, как он, Маджима бы держал ухо востро. А так, что эта писюха ему может сделать? Умеешь петь — пой. Танцуй. В башку не лезь.

— Короче, держи.

Маджима вынимает из внутреннего кармана ручку. Понтовую перьевую ручку, взятую с чужого стола, тут же воткнутую в чужую ладонь между большим и указательным пальцем, затем вынутую оттуда. Он видит пятнышко подсохшей крови и не придумывает ничего лучше, чем поплевать на пальцы, размазать и стереть.

— Во, теперь нормально.

Падает дальше в клоунадный трёп: извиняй, что без коробки. Перо погнулось, но мы его потом поменяем, я те куплю рабочее, сделаем красиво. Грамотно. Должен успеть до выступления, ты, кстати, волнуешься? Если ссышь, то представь, что втыкаешь её кому-нибудь в глотку. Или в глаз. Видела, как выглядит проткнутый глаз? И я не видел, ха-ха. Ты подумай, мне помогало. Тоже своего рода выступал.

Мирей хмыкает почти не по-девичьи, её это всё не смущает, никогда не смущало. Зачастую Маджима забывает, сколько ей действительно лет, и это хуёво, потому что пробел между импульсом и действием начинает тревожно сужаться. Они уже познакомились так: прямо перед ней он измочалил кого-то неважного, без предупреждения, с перегибом. Маджима догадывается, тогда он ей и понравился, и таких он ещё не видел.

Он не знает, что с ней делать и надеется, что однажды Мирей всё-таки обосрётся и сбежит, нужно только нащупать ту грань, где она поймёт, что с неё хватит, но этого не происходит уже очень долго. Так долго, что уже начинает обсираться сам Маджима. Чем дольше он напряженно ждёт повторяющегося сценария, тем сильнее зверствует наперёд. Зовёт Мирей женой при всех, кто считает её потаскухой, и запизживает соответствующе. Таких, естественно, много. Секунд между импульсом и действием мало.

Она тоже ждёт от Маджимы чего-то. Возможно, именно этого. Смотрю на тебя и отдыхаю, сказал он Мирей как-то раз, и она ответила «взаимно», погладила большим пальцем его ободранные в мясо костяшки. Неприятно жгло, и он не отстранился.

Так вот. Ручка.

Маджима вдруг обращается к Мирей, понизив голос: у тебя бывает так, что предмет сам идет в руку? Ты видишь и знаешь, что его нужно взять. Что-то с ним сделать. Серьёзно, как будто большая стрелка показывает, невозможно проигнорировать. Стрелка, большая, синяя. Не знаю, почему синяя. Бывает?

Мирей подходит некомфортно близко — он тонет в запахе её цветочных духов — касается его щеки и произносит с умиленной усмешкой в глазах:

— Возможно, бывает.


— тогда тебе стоит проверить кукуху, подруга, — обеспокоенно отвечает мажима.

she is a 10 but low-key wants you to get violent as hard as you can.

нудный пердёж

да здравствует райтинг студии рю га готоку, самый последовательный райтинг на свете. зеро я очень люблю, но его появление сильно поебало таймлайный костыль, на который опиралась пятая игра (помимо всего остального, что там ещё сюжетно поебано). разумно было бы, наверное, либо вовсе проигнорировать этот момент в биографии мажимы, либо хотя бы перенести его НЕ на всего два года стрейт аутта инцидент с макото. но я люблю ебать себе мозги челлендж, себя, скорее всего, люблю чуточку меньше, поэтому флэшбек играем на харде.

разумеется, мы НЕ романтизируем включающие как минимум один талон на секс отношения едва совершеннолетней (по японскому на тот момент законодательству и вовсе нет) писюхи девушки и двадцатишестилетнего лба. пусть это выглядит именно так, но это не история совращения малолетки одноглазым бандитом, скорее наоборот, без излишней сексуализации. зная характер мирей по игре, можно смело хэдить, что у неё было достаточно агентности в отношениях, если не больше, чем у мажимы.

я понятия не имею зачем им прописали брак, потому что против этого говорит ровно всё, даже трудовой кодекс касательно несовершеннолетних, поэтому предлагаю ограничиться на словах. представим, что это у них такой ролеплей. придумаем что-нибудь, короче.

если что-то непонятно (мне сейчас вот далеко не всё), меня долго просить не нужно, навалю в личку остатки хэдов. если что-то хочется поменять в каноне (обязательно захочется) не из флэшбека, поменяем, поиграемся с вероятностями и альтернативами.

ну и обязательное: крайне медленный темп игры (посты раз в ээ несколько месяцев? иногда могу ответить спустя неделю, но это крайне редко случается), 2-4 тысячи символов, ничем не ограничиваю, кроме того, что с порога заходим с примером текста.

сунао ни ай лав ю!!!!! ✨✨✨✨✨

пример поста;

Даже если закрыть глаз, свет фонаря мажется по сетчатке пятном. Если уйти, непрошеные слова всё равно мажутся навязчивым импульсом.

Почему всегда так.

Если спросить себя: это всегда пот, всегда ком в горле, шум в голове, гул в висках, бесполезный сердечный мешок, который не получается остановить — это он, всё, из чего он состоит. Всегда возвращается к этому, по кругу, в "дом". Рубашка снова липнет к телу, его контур заканчивается там, где начинается холодный речной воздух; ход мысли заканчивается там, где начинаются вопросы. Вопросы не кончаются.

Нет роскоши бить наотмашь, бежать по прямой, получать прямые ответы. Некоторые мосты нельзя пересечь не опиздюлившись. Некоторые дороги нельзя перейти в принципе. Нельзя зайти за некоторые линии, не отправившись нахуй с поля. Маджима сворачивает с больших улиц в закоулки, от лучей стороннего взгляда; Сотенбори выучил его вот так танцевать. Маджима ненавидит танцевать, себя и Сотенбори.

Это всегда мелочи, крохотные детали, полутона — места, где он, может быть, оступится. Где он скорее всего оступится. Там, где всё определённо наебнётся — по той же причине, по которой он выбрасывает в мусор пакет с уликами или по которой подбирает выброшенные меморабилии. Зачем, почему. Если спросить себя, получишь ответ: ну и пошло всё в пизду. Это неверный ответ не на тот вопрос, но это всё, что получается сказать.

Часы — в кармане. Часики — тикают.

Было как-то честнее — с настоящими оковами на руках, цепи, металл, бетон, кровавые сопли, вот это всё. Постоянство. Когда Маджима лежит на полу, иногда получается вернуться к уверенности в завтрашнем дне.

Сейчас он ляжет и соберётся. Всегда собирается. Должен собраться. Сейчас он поднимется, откроет дверь, забьётся в тот угол, в который всегда забивается и—

Сначала это запах дыма, прорезавшийся сквозь речную сырость. Затем — силуэт у окна, в свете вечерних огней над водой, отражающихся в ней. Это сигарета в чужой руке, и собственный учащённый пульс, напряжение в мышцах, сжатые зубы, насильственный выдох через нос, убитый в зародыше порыв. Он стоит к Маджиме спиной, единственный в этом городе человек, который может себе это позволить.

Ждёт первое па.

— Сагава… хан?

Подпись автора

hey, nice meeting you. lol... on second thought, *my boss theme plays* i'm going to end you

+20

7

gabriel reyes; overwatch


https://i.imgur.com/JIWpGMk.png

there's bound to be a ghost at the back of your closet
no matter where you live

бутылка дешёвого пива в её руке, разложенные на журнальном столике карты, проигранная партия в покер, она пьяно смеётся, давит улыбку под кулаком, говорит - акцент режет слух сильнее обычного: во многих культурах совы раньше означали смерть, ты знаешь? она не обращается к тебе так обычно, ты для неё командир рейес или габриэль в лучшем случае, это всё из субординации и вежливости, нонсенс, скандал, натягиваешь на лицо фальшивое удивление, она бы заметила сразу, если бы была трезвая, подпираешь щёку ладонью, спрашиваешь, допуская в голос насмешку, которую она совершенно пропускает тоже: да ладно? она смеётся снова.

говорит дальше: о бесшумных полётах и предвестниках смерти, или о тех, кто по ночам охраняет мёртвых, - думает тебя впечатлить, наверное, слышала пару раз твой испанский. в общей картине ты находишь это даже забавным и почти чувствуешь себя значимым - чей-то персональный центр вселенной в миниатюре на ещё час или два, если она не отрубится раньше; почти забываешь, что сегодня вы пьёте, потому что никто не умер, почти забываешь, что завтра кто-то наверняка умрёт. она смеётся и допивает остатки пива на дне бутылки, потому что, кажется, вспоминает об этом тоже. больше не говорит о совах, засыпает минут через сорок с лишним - она выпила больше, но ты всё равно успеваешь проиграть ей ещё раз. понятия не имеешь на этом этапе, на что вы ставили.

это приятные воспоминания - вырванный из контекста огрызок прошлого, от которого тебя даже не тошнит. у тебя есть лучше, конечно, и есть значимее: мартина, улыбающаяся тебе на вашей свадьбе, или рождение сына, которое ты безбожно проебал по какой-то благородной причине, или ебучая статуя, которую джек заслужил за то, что официально отправил тебя разгребать своё дерьмо - но оно приятное и, что важнее, за него не выходит цепляться.

разумеется, ты избавляешься от него первым.


there'll all ways be a few things, maybe several things
that you're gonna find really difficult to forgive

стреляешь себе в голову, когда отчаяние оказывается сильнее злости, собираешь себя по частям из дыма, даже твои ебучие кости стали дымом, круто? сомбра смеётся у тебя в наушнике: круто, но давай быстрее, viejo, это тебе одной бомбой меньше и одной больше, а мне всё-таки платят не по часам. мойра потом даже не смотрит на тебя, не отрывается от своих - твоих - данных на экране, тянет медленно: очень интересно, - хочешь сказать ей, как интересно будут смотреться её мозги на ближайшей стенке, говоришь вместо этого: если ты закончила и у тебя нет дел поважнее, то, умоляю тебя, уёбывай. она усмехается, говорит: конечно, - добавляет после драматичной паузы: я ещё приду завтра, - обещаешь себе всё-таки превратить её голову в пятно на стене или хотя бы свернуть ей шею, не делаешь этого. стреляешь в себя снова.

ненавидишь их, ненавидишь себя, их - сильнее, себя - стабильнее, собираешь себя по частям заново каждый ёбаный раз, сомбра спрашивает с любопытством, которое можно было бы принять за искреннее: это больно? насколько это больно? ты говоришь ей: я оторву тебе руку и оставлю тебя истекать кровью в самом уёбищном подвале, который только смогу найти, и мы посмотрим, насколько это больно. она смеётся. говорит: боже мой, в тебе как-то слишком много злости. ты бы расслабился.

ты целишься ей в голову, но она оказывается быстрее. так теперь выглядит симпатия: ты не стараешься слишком.


ME WHEN THE CHARACTERS ARE LIFE AND DEATH METAPHORS TAKEN LITERALLY 💀 из требований: смотреть, как я играю в дум, любить меня, иногда писать мне посты, только один из этих пунктов реально обязательный, угадайте, какой. с каноном предлагаю обращаться вольно и по нашему усмотрению, исхожу из того, что гейб под маской выглядит стрёмно - и я имею в виду стрёмно, но степень этого оставляю на ваше усмотрение. будет круто, если вы оставите ему какую-то совершенно человеческую уёбищность: рипера очень жалко, конечно, а ещё у него были жена, ребёнок и благие намерения, но ещё он бывший мент, для которого полиции было мало и которому потом было мало рамок закона даже на шкале повыше, и которому нравится делать людям больно по причинам очень простым. в общем, будет классно держать это всё в голове и не скатываться в какую-то однозначную жалость или комедийное злодейство, ю ноу.

хочу пейринг, но с приколом 👍

динамику вижу скорее в духе i could fix you but in all honesty it’s your job to do so go figure out how to be a better person first. разумеется, никаких отношений между двадцатилеткой и её командиром на двадцать лет старше я не предлагаю, и в целом тбх не уверена, что мы с вами дойдём хотя бы до подержаться за ручки, но из того, что думала: во-первых, предполагаю, что в овервотч ангела сунулась уже лет в 25, потому что даже с учётом всей её гениальности надо было где-то брать время на свою md и phd и ещё людей лечить; во-вторых, вся симпатия между ними в то время, в моём скромном представлении, могла быть только платоническая - особенно с учётом лора про мартину. из остального: я исхожу из того, что ангела знала про блэквотч и знала, зачем его создали; она тем более узнала бы габриэля сейчас, но это для отдельных размышлений. ещё я думаю, что она прекрасно понимает, что габриэль такое, и иллюзий по его поводу не питает, но у неё есть свой набор сожалений, и разборки челов с оружием её смертельно заебали на масштабном уровне. хочу притормозить её возвращение в ряды замечательных людей и плюсом поковыряться в том, почему она туда возвращаться не хочет - в общем, планы наполеоновские. присоединяйтесь.

мыслей, на самом деле, много, и я с радостью поясню за них в личке или в телеге, и сделаю это ещё охотнее, если вы для начала пришлёте мне что-нибудь из ваших текстов - это меня очень подкупает. пишу посты в интервале от недели и до двух месяцев, но обычно всё-таки ближе к неделе или двум, 3-7к, настоящее время, метафоры всякие ебучие, могу даже зажимать шифт. that's all, folks!

пример поста;

Тайрелл не трогает его, но чьи-то пальцы сжимают неприятно лёгкие.

Ты хотел когда-нибудь просто сбежать, кто-то воет из последних сил, растекается кровь по асфальту, нет, вообще-то, не очень, начать новую жизнь, для этого нужно что-то иметь, хотя бы и повод, Анжела смеётся: сбегать весело только в восемь, потом что-то начинается. Он врёт, конечно, эскапизм превращается в единственный возможный выход, упаковка таблеток под подушкой, строчки кода на чёрном экране, Дарлин смотрит разочарованно, ты опять забыл, да, наверное, он не уверен, что с самого начала помнил, но она знает лучше.

Мистер Робот жмёт плечами, щёлкает пальцами у него перед носом: я знаю, парень, у нас проблемы, но тебе всё равно нужно держать себя в руках, ладно? Думай о плане. Думай об общей картине. О Тайрелле Уэллике, захлёбывающимся слезами над твоим телом и шепчущем в трубку. Никто сейчас не пользуется стационарными телефонами. Ебучее ретро, вот реально.

Криста просит вежливо: расскажи об отце, — Эллиот жмёт плечами: он был моим лучшим другом, а потом выкинул меня в окно, и ещё ему было очень жаль, и рука заживала потом вечность. Криста переспрашивает и боится моргать, мистер Робот поправляет кепку и не смотрит ему в глаза.

Нет, нет, так не пойдёт.

Давай представим, что мы с тобой пищевая пирамида. Кто-то сверху. «Маркс капитал вкратце», le mort saisit le vif, Тайрелл говорит: бонсуар, Эллиот, бонжур, стреляет в грудь, стреляет в лёгкое, его руки тоже пахнут порохом и сладким попкорном — Эллиот не знает французского или что реально и кто эти люди в костюмах за его спиной, и зачем Тайрелл двигается так близко, но вид из окна открывается потрясный, в его машине пахнет мятным освежителем воздуха, от его шеи, когда расстояние между ними сокращается с осторожностью охотника — спиртом; это пролитый одеколон или водка, или снова вещи, которых здесь нет? Он говорит: все чего-то хотят, — конечно; он думает, что Эллиот хочет свободы, Эллиот давится воздухом, кривая пародия на смех, разве? то есть, да, наверное. Свобода от кого-то и что-то делать, моё подвинься против твоего не хочется. Он хочет свободы, мира в мире и чтобы каждый получил по заслугам, он хочет — чего-то чуть менее абстрактного, типа смотреть на своё отражение без желания разъебать зеркало, типа засыпать под собачий скулёж и не думать о Шейле, или о том, что он пытался поцеловать свою сестру, или чтобы об их маленькой революции не узнали в ФБР и никто не соотнёс привет мы fsociety с побитыми буквами вместо вывески.

Подожди, подожди, откуда он знает? Мы ему сказали? Проебались где-то по дороге? Ты или я, или здесь был кто-то третий?

Слушай. Это сейчас не так важно, ладно?

Смотрит на Тайрелла, одёргивает шарф, одёргивает куртку со старой нашивкой и край рта в пародии на дружелюбие.

— У конгломерата нет сердца.

Но если мы пробьем ему лёгкие, будет не так уж и плохо, согласись?

Да, наверное, но мы же не можем просто поверить ему. Он наебёт нас, а потом скажет, что всё было очевидно с самого начала.

Только если мы не наебём его первыми.

Болит голова. Слезает кожа с костяшек пальцев. Прячется под кроватью.

Голубые глаза за прозрачными стёклами — где-то в реальности, где Тайрелл носит мятые кофты и не заботится о том, чтобы бриться каждое утро, где-то в реальности, где Эллиот не отводит взгляд. Тратит часы: профиль в фейсбуке, верифицированный аккаунт в твиттере, фотки в инстаграме — жена, дом, снимки с отпуска, пара дружелюбных хештэгов. Образ человека вместо самого человека, Эллиот не заботится о создании собственной личности, Тайрелл как будто тратит на это слишком много времени и все равно ничего ему не даёт. Эллиот чистит папку со спамом на его почте.

Там крутят какое-то кино по телеку — если бы ты хотел себя соотнести, это был бы Ханеке или Кроненберг? Будет угарно, если кто-то откроет дверь толчка и случайно засветит плёнку.

— Без обид, но по-моему, это тебе здесь нужна свобода.

Смотрит ему в глаза — это не очень сложно, на самом деле; чуть мутно за старыми стёклами, и что-то отражается у него в зрачках — тяжёлое и такое же злое.

Мистер Робот прячет руки в карманы куртки и задевает его коленом.

В катехизисе католической церкви Иоанна Павла второго от девяносто второго года написано: дело было не в том, что Адам с Евой облажались в одной своей работе, вообще-то. Всё прозаичнее: предательство любви воспринимается острее, когда ты являешься сущностью космических масштабов.

Ещё там написано: аборт это грех. Или типа того.

В общем и целом: Ева знала, что делала.

[icon]https://i.imgur.com/8h3geqT.png[/icon]

Отредактировано Angela Ziegler (2023-09-15 13:58:45)

+16

8

nishitani homare; ryū ga gotoku


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/18/247690.png

https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/78/1600/934161.jpg

ты родился в осаке в пятидесятом на окраине города, моча рано ударила в голову, в четыре активно ругался матом, в детском саду девочки впервые показали тебе...Читать дальше

...внимание. Женское внимание. Это когда мама в лоб целует. Наверное. Прочерк в сканворде. Херня какая-то. Ты уже взрослый для таких вещей.

Что такое любовь женщины. Это когда мама разрешает мять сиську перед сном. Нет, стоп, опять херня. Десять штук за десять секунд? Десять штук за десять секунд. Хенд-джоб под столом. Фут-джоб? Прочерк в сканворде. Это о них нужно заботиться. Им нужны подарки всякие, внимание. Это им нужно внимание. Каждой по десять штук. Десять по десять по десять. Полный стол. Манган!
Что такое...
скрябанье грязным ногтем в башке. Можно услышать скрип волос.

Как сказать. Хуй слишком грубо. Писька слишком по-детски. Что ты там тому челу оторвал. Как это называется. Любовь мужчины?

Какая любовь в пятнадцать, что ты несешь? Любовь к батьку. Он все еще плачет, и это нихуяшеньки не помогло, но ты его любишь, и он примет твою любовь, больше же некого. Кошки носят воробьев в постель, ты приносишь в дом двойки и вот это. Как называется, то что ты сделал.

Подарки, внимание. Любовь, от мужчины к мужчине, ты же уже взрослый, щяс позаботишься обо всех. Тебе пятнадцать, блять, але, гараж.

За гаражами не очень весело, шестидесятые, гаражей не очень много в принципе, у пацанов денег еще меньше, чем гаражей в округе, в стране походу еще меньше денег, чем у пацанов. Можно ебать кусты. Можно нюхать растворитель. Можно сказать хуйню, словить в табло, прописать в ответ, чем не развлечение.

Господь ебаный, как же было ПЛОХО в шестидесятые. Ну, ты так не думаешь, конечно. Вспоминаешь, хихикаешь как школьница, круто было. Ну, тебе-то да, тебе ведь пятнадцать. Ты пробовал вообще хоть когда-нибудь работу искать? Как же ты бесишь. Хочется себя изметелить, да? Ну, ты не лузер, чтобы вешаться. И не долбоеб, чтобы прыгать. Бесишь.

Тебе многие это говорят, да? Проблемный. Бесишь, пиздец. Ты проблемный чел, че поделать. Беды с башкой. Психічні порушення, как у собаки. Смеешься. В лицо не многие это скажут, конечно. Больно такое в лицо говорить, язык - помело, а кулак тяжелый. За спиной - самое то. Только плюсом в репу идет. Стрит кред.

Как ее звали? Ладно, не будем об этом, тебе уже не пятнадцать все-таки. Детям - мороженое, женщинам - внимание, любовь - это уже строго мужское дело. Пацаны набивают карманы жвачкой, сижками, купюрами, говном всяким. Ну, им можно. Нужно даже. Кристаллы сыпятся по столу. Это китайское, мы таким не занимаемся. Чем мы занимаемся. Чем ты вообще в своей жизни занимался, что ты трогал, помимо своей бибы? 

Когда в ударах есть любовь, это круто конечно. В твоих всегда есть. Бьет - значит любит. Любви в тебе до ху я. Оральная фиксация, анальная фиксация - это для детей все. А ты человек взрослый, ты из детского сада уже выпустился. Сейчас и навсегда тебя интересует сугубо мужское. Когда спины все забиты - это дохуя по-мужски, конечно. Но можно, в принципе, со всеми желающими.

Когда ты расправился с тем челом, ты наверное испытал, как говорят (да кто говорит-то сука! мы одни здесь) "полное сатори". Лучше бы ты по китайской теме пошел. Лучше бы нюхал. Это хотя бы можно повторить, да? Вот бы кто изметелил, чтобы в башке тихо стало.

Хочется, чтобы весело.

На собраниях дико скучно. Хочется всех порезать. Можно начать с себя. Ну, только нельзя, Года не поймет прикола. Нужно быть на приколе, Года! Как вы с ним пили. Как вы побратались вообще. Как это вышло, блять! Почему горизонталь власти такая широкая, и кто тебя до нее допустил-то! Это наверное, чтобы ты со своими пацанами ничего не разнес. Тебя все равно ни до чего серьезного не пустят.

Вся жизнь как моушнблур. Кино, рестораны, часы, браслеты. Женщины, женщины, женщины, женщины. Плохие, хорошие, красивые, уродины, дорогие, дешевые, французский парфюм борется с твоим итальянским одеколоном, кто победит? Внимание достанется всем. Любовь - только мужчинам.

Как же невыносимо, отвратительно скучно!!! Безысходно, тоскливо, сосет, как женщина, а должно ебать, как мужчина. Лучше бы ты бухал!!! Батя тебя таким воспитывал? Тебя в лицо знают все в участке, кроме новеньких. Новеньких много. Приходится представляться. Даешь визитку, смеешься.

Какое же имя у нее было?

Должно быть весело, нужно чтобы стало бесповоротно весело. Под половицей, под мостом, под рекой, под всем чистым миром, есть место специально для таких отбитых, как ты. Ебись-веселись! Главное, это не останавливаться, жить нужно молодостью, драйвово, горячо, быстро, остро! Раз, раз, раз, раз!

И только в камере ты можешь отдохнуть и наконец закрыть свой рот.


в пару, в юри, в десна, в кишки етцетера не зову но ты приходи. приходи в трисом, точно. но не как обычно а в этот раз обязательно. будем я, ты и голоса в твоей голове. могу врача вызвать, если хочешь. шитпост спидпост или смерть. можем в мажонг поиграть идк я не ебу чем там еще серьезные люди в нашем возрасте занимаются

пример поста;

Торопливый стук каблуков по металлу лестницы снаружи — безошибочно, беспокойная суета туфель Маджимы — а капелла Сотенбори шаффл — оповещает о его возвращении раньше открывшейся двери, раскрытого рта.

Сагава смотрит вниз.

Речка отражает огни вывесок, фонарей и окон, разноцветные капли света на глади — как гирлянда бисера на бляди — только ночью никто не видит какая она грязная.

Порыв сквозняка толкает дым изо рта Сагавы ему обратно в лицо. Сагава морщится.

Он с сожалением запускает окурок в окно, и тот беззвучно шлепается и гаснет среди бликов.

— Мхм, — наконец отвечает он, негромко и неторопливо. — Маджима-чан. С возвращением.

Он оборачивается, по оси, выдавая себя по частям: сначала головой, потом натужной улыбкой, в сером свете; затем он распрямляется и снимает локоть с окна, проделывает все маленькие движения: нехотя расправляет плечи, вытаскивает двумя пальцами край рубашки из рукава, как будто это даст его фигуре больше интонации: вживляется в складки на рукавах, в скрытых маркировках масти в рукавах, в синем свете, в ночном свете, в рассыпных брызгах фальшивого золота ламп с рекламных щитов; и больше ничего.

— Маджима-чан! — повторяет он, но теперь с мажорной каденцией, с жестом. — Вот это вид. Завидное место, дорогое. Живешь как бомжара последний, правда. Я бы тоже здесь не хотел ночевать, хах, просто вот как зашел — некоторые вопросы сразу сами собой отпали.

Маджима стоит в проеме; как обычно — когда его застают в перерыве — как животное. Длинно, долго, вкопавшись в землю; без грима человеческого лица; не к месту. Сагава уверен — на холке под щегольским хвостом щетиной стоят волоски. Точно чувствует — во рту что-то застряло — перья, или сухие листья, или слова.

— Закрой уже, — инструкция, простая, но без пояснений: дверь или рот. — Как не к себе домой.

Отредактировано Sagawa Tsukasa (2023-08-10 09:44:15)

+18

9

придержана!

Отредактировано Harrowhark Nonagesimus (2024-03-08 19:29:20)

+17

10

gabriel agreste/hawkmoth; miraculous ladybug & cat noir


https://images6.fanpop.com/image/photos/39600000/Gabriel-Agreste-miraculous-ladybug-39600296-268-180.gif

— Если про женщин такого типа говорят "снежная королева", то тебя, наверное, можно назвать снежным королём, да, отец? Думаю, ты всегда был замкнутым, просто раньше я этого не понимал. Едва ли мама могла настолько влиять тебя, чтобы ты был "совсем другим" [как Адриан говорит Нино в одной из серий первого сезона]. Я думал, ты ушел в работу, но все оказалось страшнее: ты Бражник, ты тот, кто пользует чужие чувства, чужую боль и проблемы в своих силах, якобы даря силу в помощь. И ты якобы хочешь вернуть в целое состояние нашу семью.
Но было ли все это когда-либо настоящей семьей?
Знаешь, я больше не собираюсь подчиняться тебе во всем, быть фарфоровой куклой, которую ты наряжаешь в вещи своего бренда. Наряжаешь чужими руками, а сам со мной практически не разговариваешь. Я буду бунтовать. Даже если с каждым разом наказание будет всё более жестоким.


Габриэль Агрест, он же Бражник, главный злодей всей этой истории, и конечно же он нам нужен.
Сразу говорю - я едва ли верю в арку искупления Габриэля, но если вы действительно хотите ее прописать, то при наличии хорошо прописанной причины и мотивации - почему бы и нет? Но на данный момент чем дальше идет сам сериал (а играем мы пока по 4 сезону), тем меньше верится в большую цель Габа, все больше кажется, что он и жену подвергали домашнему террору, а Адриан просто был настолько несоциализирован, что просто не понимал, насколько его отец жуткий опасный человек. Упаси вас боже романтизировать его поступки, вне игры по крайней мере (ну, в рамках сюжета понятно, что Агрест-старший сам свято верит в свою непогрешимость). Но так или иначе, конечно, степень безумия, злодейств и жестокости - на ваше усмотрение.
Вы нам все равно нужны!
Касательно всей канители с сентимонстрами. По правде говоря я все еще испытываю двойственные чувства на этот счет, обсудим это когда придёте.
И еще. Бражник нам с Леди очень нужен сюжетно, а мне конкретно еще и для семейных сюжетов. Мы ищем игрока адекватного, пусть может и не сверхбыстроного, но готового играть с кастом, а не сбежать в чисто парные эпизоды с гипотетической Маюрой. Но Маюра нам, разумеется, тоже нужна. Простите-извините. Но так или иначе приходите кушать с нами стекло и повышать ставки!

пример поста;

Она как всегда. Смущенная, едва уловимо кокетливая и такая рассеянная. Улыбается и в облаках витает. Кажется, совершенно не замечает его плохо скрываемого дурного настроения или вообще видит его улыбку совсем иначе, нежели стоило бы.
— Привет. — улыбается, в кулачке сжимает клочок бумажки. А потом наверняка спохватится и начнет неловко расправлять. — Мне нужна твоя помощь. Я хочу признаться в любви своему парню. Ну, то есть, сейчас он не мой парень, но когда я признаюсь... в общем, мне нужно, чтоб ты послушал мою речь. Ты же можешь помочь мне с этим, правда? Давай притворимся, что ты — это он, а я... Ну, это — я. В общем, я тут даже написала текст, чтобы ничего не перепутать, а то, когда начинаю с ним говорить, вечно путаюсь в словах. Я ее потом выучу, но мне, сначала, надо потренироваться, чтобы звучать уверенно.
Он даже не сразу все понял,  что она ему сказала. Потом дошло.
Ох, какая "прелесть"! [нет]
Около пары часов она куда его в мусорку и отчитала, а теперь хочет на нем потренироваться.
сейчас он стоял на балконе Маринетт, смотрел на нее недоумевающим взглядом. Она подозвала его с просьбой о помощи. И он думал, что случилось что-то с ее семьей или друзьями - не дай бог, конечно - а она просит, чтобы он сыграл роль парня, который ей нравится, чтобы она могла отрепетировать свое признание. Да она смеется над ним! Конечно, она не знает, что он видел ее перевоплощение и все такое, но она же знает, что она - Ледибаг. Она знает, что Кот Нуар влюблен в ее супергеройское "я", и ей хватает... чего? Бесстыдства? Глупости? Жестокости? Всего сразу? Чтобы звать к себе влюблённого в нее парня, дабы репетировать признание для другого - и это после того, как сама же швырнула его в мусорку?! Адриан ощутил волну гнева и разочарования в ней, в любом ее облике. Его уши и хвост нервно дёргались, глаза мечтали искры, а пальцы с когтями сжимались в кулаки. Не дай бог ему поддаться ярости. На какой-то момент он ощутил себя совершенно обманутым. Конечно же, никто не просил его никогда ее идеализировать, сам дурак, но тут даже не об идеале речь, а вообще о морали. Она что, настолько инфантильна, чтоб не понимать или наоборот, все прекрасно понимает и считает, что это нормально, пользоваться им в таких целях только потому, что он [якобы] не в курсе ее личности? Что вообще творится в ее голове? Ему так хотелось схватить ее за плечи и встряхнуть. С другой стороны, он вдруг понял, что не хочет прикасаться к ней, ему тошно.
Какая подлость.
Он нервически тяжело рассмеялся, явно поражая ее до глубины души. И чтоб не вредить ей самой, замахнулся на горшок с цветами, но затем замер - горшок может упасть кому-нибудь невиновному в их разборках. Так нельзя.
- Мерзость какая. Ищи другого кретина, девочка! - прошипел он и метнулся прочь с ее балкона. В сторону другой крыши, где успел заметить огромный рекламный щит с тем самым фото поцелуя. Вызвав катаклизм, он разрушил щит, а затем помчался искать остальные подобные. Больше никаких поцелуев для этой лицемерной барышни!
Как выгодно, что баннер-щит был явно поля зрения ее балкона и она наверняка видела.
Его охватывала ярость, которую он едва мог сдерживать, и черно-фиолетовая бабочка не заставила себя ждать, но и ее он уничтожил своей силой.
Нет, надо как-то успокоиться. Долго он так бороться не сможет, его наверняка в конце концов акуматизируют. Плагг был растерян и даже по-своему напуган, понимая, что сейчас его шутки будут совсем не в тему. Но к сожалению, квами разрушения редко умел в сантименты и утешения и он это понимал. В моменты, когда Адриан иногда выходил из себя настолько, Плагг понятия не имел, что делать. Скорее всего, подобные моменты- больше поле действия Тикки, но к сожалению маленького чёрного кота, его подружка была далеко отсюда.

+8

11

[icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/963895.jpg[/icon]

hayakawa aki; chainsaw man


https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/317899.jpg

that’s what I admire most about you — the bloodiness of your heart.

Самое смешное в том, что ты ей действительно нравился: исполнительность, вежливость-с-иголочки, будто рождён в костюме, будто рождён для этого. Нет, для неё. В здоровом обществе герои не нужны, но наше, к сожалению, болезненно, как дни, в которые ты приходил на работу даже с температурой. Она улыбалась: «спасибо за усердие, Аки, но сегодня отправляйся домой». Несколько раз она заглядывала в их место для курения, и её духи, горчащие подвявшими в воде зелёными стеблями и прелой листвой, идеально вплетались в облако табачного дыма, ещё не украденного вытяжкой. Когда она уходила, в комнате витал еле различимый жасминовый послевкус.

Если думаешь, что она и тебя очаровала так же, как и остальных — брось. Это случилось много позже, за несколько дней до твоей смерти. Ангел спрашивает: чем она тебе нравится? Ответить ты не успеваешь, зачерпывая в ботинок пляжный песок. Ты готов на всё.

Замечательно, кивает она. «Всё» — это именно столько, сколько ей нужно.

Одетый в величие американской оборонной промышленности — с кольтом 1911 между глаз и М4, служащим левой рукой — ты был прекрасен. И столь же послушен.

Ей правда жаль.


Расставим сразу все точки над i и ї: ищу Аки для парочки эпизодов (возможно, и ау) не в пару, а в обычное исследование динамики двух разных существ. Пишу от третьего лица, заявка от второго — редкое отступление. В моём сюжете и Аки, и Макима мертвы, но за пределами нашей игры это не обязательно, хотите его оживить и играть дальнейшие события — отлично! Я не думаю, что Аки когда-либо был влюблён в Макиму, сначала это было обычное уважение к начальству, хорошо справляющемуся с работой, а за несколько дней до прогулки с Ангелом она залезла к нему в голову и внедрила идею если не влюблённости, то большей к ней расположенности. Дальнейшие хеды по запросу.

Объём постов хотелось бы сохранить таким же, как в приложенном ниже, если вас заинтересовала заявка, влетайте в личку с любым вашим текстом. Я за баланс между метафорами и членораздельным текстом, шифт зажимаю так же часто, как разжимаю. Единственное, что не люблю — чрезмерное количество инверсий и выделение разными цветами и жирным начертанием половины поста (лучше предупредить сразу, верно?). Цом <3

пример поста;

Сыроватая улыбка мгновенно созревает в мягкую. Лицо готово принять на себя не жалость или сочувствие — Аки такое разозлит — будет что-то вроде понимания, щепотка уверенности, осадок в виде переживания. За тебя, Аки.

Она почти завидует — каким-то давно приобретённым и перекроившим её опытом: хорошо наметить на карте жизни конечную точку. Благополучие Японии и мира, месть за убитую семью, разрушенный дом, убийство Демона Огнестрела — 26 секунд, которые эта страна не забудет никогда. Проблема в том, что касаясь этой точки, понимаешь, что возврата не будет, а будущее никто не сочинил за тебя. А тебя сочинят другие.

— Будет и путешествие, — она пододвигается ближе на пару сантиментов. — Как ты себя чувствуешь?

Было бы забавно сказать ему, что не они потеряли Цюаньси. Кишибе потерял. Сама Макима.

Это должно было закончиться иначе, но никто больше не доверяет ей — план, сокрытый в сумерках, разглядеть тяжело, и то, что Макима щёлкает выключателем каждый раз, когда кто-то приближается, убедительности не добавляет. Это вынужденная мера, оправдавшая себя много проёбов назад.

Аки злится, и она бы спросила: разве я не дала тебе больше, чем кому-либо другому? Времени, слов, сочувствия. Всё это было искренне, человечно; никаких уловок, никаких крыс, никакого контроля, всё то, что вы, люди, любите больше всего — голая коммуникация, не размякшая в сиропе приказов.

Благодаря кому у тебя есть цель?

Может, тебе нужны засахаренные указы? Заповеди, которые легче всего вывести языком? Одно твоё слово, и она это сделает, как делала со всеми, приказы и заветы — ваши любимые формы коммуникации.

— Мы потеряли многих, и боль от этого не пройдёт никогда.

Санта? Кого ебала Санта. Бессмысленный огрызок мифологии, сгоревший тупее любого мотылька.

— Денджи намного сильнее, чем ты думаешь. Он со всем справится.

Она накрывает его руку своей,

— И вы так о нём заботитесь. Ты хороший друг. Денджи не знает, насколько.

и убирает руку.

Отредактировано Makima (2024-01-19 11:45:38)

+21

12

alisa [lisovets]; the golden key


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/186/487338.png

очень милая, но хитрая лиса, ну зачем тебе я сердце показал.

алиса горсть таблеток запивает бокалом вина. с магнием, кальцием и витамином д смешаны нейролептики и нормотимики. а в дорогущем мальбэке бултыхаются кубики льда. она разбавляет свою жизнь, точно так же как и вечерние коктейли. она не выдерживает концентрат, не может глотать все в чистом виде, ей рот вяжет и горло передавливает.

алиса не выбирает свою профессию, она просто идет туда, где ей хватает проходных баллов и хоть каких-то базовых знаний. и вот она учится на дирижера, с ненавистью вспоминает уроки по сольфеджио в музыкалке и понятия не имеет, кем станет в будущем. музыкальный вкус однокурсниц вызывает тошноту, а на ее венах тонкими пальцами выцарапываются строчки про то, как горит сентябрь и плачет убийца.

после скитания по всем вакансиям на известном сайте она приходит работать в какое-то маленькое агентство, где работает полтора землекопа. сразу сдружается с тимуром на их общих крысиных вайбах и том, что обсуждать коллег и ходить на перекуры гораздо приятнее, чем заполнять какие-то бумажки и созваниваться с клиентами. через пару лет они в тандеме уходят в большой шоу-бизнес.

алиса становится менеджером артистов, которые решают подписать свою судьбу с лейблом dumbland, она занимается раскруткой, концертами, визами, райдерами с идиотскими просьбами в виде кристаллов и ягодных энергетиков. ей впервые нравится работать, потому что наконец-то ее дар наебательства используется на максималку и до любого нужного исхода для них с базилио лисовец способна дойти в два счета.

алиса с детства была шейпшифтером (могла частично/полностью обращаться в лису) и считала это своей особенностью, но открывалась в этом только особенно близким. девушка вышла за рамки шаблонной лисицы из сказок. злая, хитрая и любящая мучное, но при этом чуткая, увлеченная и донатит благотворительным организациям т.е. сердобольная.


face: лиза громова (или эрика лундмоен), но это обсуждаемо и не особо важно, просто они дико вайбовые, но вы можете придумать кого-то другого и убедить меня в том, что вот она точно алиса. отношения предполагаются свободные и полиаморные, можем пожрать какого-нибудь стекла, но я бы все же предпочел эпизоды в жанре клоунизма и тотального наебалова всех вокруг, но при желании можем найти место ангсту. за фандом все поясню и расскажу, по поводу нашем зумеризации введу в курс дела и объясню, почему же все-таки у алисы появилась фамилия и профессия в области шоу-бизнеса. посты где-то в области 2-3-4к в зависимости от ситуации и ваших пожеланий, скорость средняя и тоже варьируется, но я не давлю и не тороплю своих соигроков.

пример поста;

артур молча наблюдает, как и привык за последние несколько лет. просто вписывает себя в картину мира невольным свидетелем всего происходящего. смотрит пристально, поджимая сухие губы и щуря глаза. в тенях передвигается, как будто вампир, боящийся выбраться на солнечный свет. он к тени привык, ему здесь больше не холодно, не одиноко и не страшно. деревья сменяются одно за другим по уже знакомому маршруту назад и вперед.

он уже даже не скажет, сколько времени провел на этом кладбище, но до секунд может посчитать, только если этого потребует ситуация. но пока все складывается так, что никто не спросит его, как долго он бродит. никто не узнает, кого он высматривает среди холмов-надгробий. никому не интересно, что он здесь забыл.

в шелесте листьев он пытается расслышать что-то с безопасного расстояния. но ему слышны лишь только завывания дворовых собак и пересуды пожилых пар, что кряхтя передвигаются от одной могилы к другой. артур их игнорирует, все его внимание приковано лишь к одной недвижимой фигуре, что склонилась над землей вдалеке.

уизли улыбается, глядя на нее. взгляд теплый и светлый, но есть в нем что-то, что, как он надеется, сибилла никогда не увидит. в нем есть желание. надобность обладать и привязать к себе. он уже делал так раньше, и прекрасно знает сценарий для их будущего. но ей его пока знать совсем не обязательно. она может и должна жить в сладком неведении, которое шлейфом сладких духов будет продолжать тянуть ее к нему, пока ловушка не захлопнется.

артур следит за ней, ловит каждое движение. вспоминает, как та выглядит, вырисовывая в голове образы самые разные. ему хотелось бы увидеть ее такой, какой она не бывает на людях. той, что бывает только за закрытыми дверьми у себя дома. но пока он может лишь представлять. размазывать по своим мыслям свои желания и ждать. за эти годы волшебник научился смирению, научился планировать и тянуть время во все нужные ему стороны.

что же ты делаешь здесь, сибилла?

может, она пришла на могилу погибшего парня?

или мужа?

что? нет, вряд ли у нее кто-то был... она ведь такая...

чистая... наивная...

что? нет, называть ее наивной глупо. с ее то даром тяжело быть легкомысленной. наверное.

хотелось бы мне узнать тебя ближе... сибилла...

он смакует ее имя на языке, гоняет его из стороны в сторону как жевательную конфету. берти боттс с любым вкусом. какой вкус был бы у сибиллы? артур проникается в свои мысли гораздо глубже, его переполняет желание подойти поближе, но он боится ее спугнуть. хотя в голове уже прокручивает сотни сценариев, что бы он мог сейчас сделать. будь они в каком-нибудь романе фифи лафолл, он бы подошел к ней сзади, обнял и прошептал какие-то в меру грязные и возбуждающие слова. от подобных фантазий его дыхание становится чуть более сбивчивым, а рука поправляет брюки в области ширинки. он хотел бы быть героем такого романа. но увы, жизнь артура уизли не чтиво для домохозяек.

да, он почитывает дамские романы в перерывах между маггловскими книгами про машиностроение и руководствами по заколдовыванию метел. и что с того? он же не хочет больше совершать ошибки прошлого. ему где-то нужно научиться, как не испоганить все очередной дурацкой идеей. и нет ничего зазорного в том, чтобы вдохновляться вымышленными героями.

черт, черт, черт.

артур ловит на себе взгляд сибиллы, которая зачем-то решила помотать головой. ему становится жутко неловко, но одновременно продолжают рождаться вселенные и истории, которые он бы сейчас рассказал, чтобы отвадить подозрения в том, что он здесь ради нее. ноги сами несут его вперед к девушке. отпираться уже поздно, как и делать вид, что он здесь залетный гость.

что ей сказать? что я, вообще, здесь делаю?

- хээй... привет... увидел тебя издалека, не хотел мешать, - слова иногда сами рвутся наружу и это черта, которую артур так и не может научиться контролировать, - я тут... эм... в общем, навещал своего сына. ну, то есть его могилу. а ты?...

артур замечает ее шарф, поддающийся потоку ветра. не в силах сдерживаться он подходит поближе и поправляет его, на секунду задерживая взгляд на ее прекрасной тонкой шее, которая манит его к себе. вовремя одернувшись он не дает себе надолго залипать в неприличном взгляде и отходит.

- холодно. как тут у тебя с... эээ... генрихом? - артур переводит взгляд на могилу, с которой считывает имя.

кто такой этот генрих? кто он для нее? неужели умершая любовь?

хорошо, что умершая.

да и как-то староват он. может, она любит совсем постарше?

Отредактировано Basilio (2024-02-01 11:07:07)

+26

13

@buratino; the golden key


https://forumupload.ru/uploads/0011/d2/31/2/389573.png

- я хочу стать рэпером.

базилио про себя смеется, а сам расплывается в самой своей располагающей улыбке. треплет буратино по волосам и приговаривает что-то про то, как он в него верит, что все обязательно получится и мы вместе уроним запад. пацан реально-нереально верит в свой успех, мечтает раздавать флоу, а не кривляться на камеру в тиктоках, как делает это сейчас. успокаивает себя мыслями, что "ну, это хотя бы не вебкам", но все равно тянется куда-то туда в недосягаемость.

- я обязательно добьюсь успеха.

базилио пытается не закатывать глаза, для этого активнее кивает головой и изображает всеобъемлющее понимание. он приглашает буратино подписать контракт со своим лейблом. тимур обещает пацану связи, концерты, успешные туры и клипы на лям просмотров. а тот сидит, лапшу на уши наматывает и вдохновляется еще сильнее загореться идеей своей славы.

- я без тебя ничего бы не добился.

базилио записывает пацану клип, выделяет деньги из бюджета, находит монтажера и режиссера. но все это не ради буратины, а ради очередной рекламной вставки, которая принесла гораздо больше денег, чем когда-либо принесет ему тиктоковская кукла. но пацан уверен в обратном, он видит как много для него делает его продюссер и хочет его отблагодарить. но буратино не знает чем, ведь у него есть только рот, которым он читает рэп и нос, который растет от пиздежа. что же ему с этим всем придумать?


pov: ты попросил арлекину сказать пару слов:

сеня ещё в детстве хочет чувствовать себя особенным, но отцы уговаривают скрывать способность, оберегая от лишнего внимания. хорошие мальчики должны быть честными ; хорошие мальчики знают наизусть азбуку и не позорятся ошибками в описаниях к фоткам инсты ; хорошие мальчики не лезут в чуланы, заброшки и плохие компании. сеня буратов это всё в рот ебал, поэтому втайне заводит себе аккаунт в тиктоке с ником @bura.teen.official, превращаясь в attention whore.
[indent]  [indent] « ты полжизни думал, что ты такой же как все,
[indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent] но все не ебанаты »
сеня, в отличие от всех кукол, растёт в счастливой семье : он не в кабале у карабаса — он просто придурок. сам пришёл к нему, сам напросился на контракт, который даже целиком прочитать не смог. мальвина с пьеро смотрят на него с жалостью, у арлекин и артемона в сторону мальчишки только презрение ( простота хуже воровства )
[indent]  [indent] — лучше бы у тебя член рос, когда ты пиздишь
[indent]  [indent] — если что-то не устраивало, могла бы его не сосать

арлекин злорадствует, когда всплывают нюансы контракта и, сидя на коленях у карабаса, подчёркивает блестящей красной ручкой пункты, по которым не так просто покинуть «dollhouse». « какой же ты, блять, тупой » — бросается прямо в лицо, наплевав на камеры вокруг, ей давно уже терять нечего.

от арлекины

так, ну во1 доллхаус и мы с карабасом тебя просто так не отпустим, плати роялти за лоялти или продолжай кривляться на камеру
во2 я планирую внутри хауса устроить хаос ( ха-ха блять сначала отсылки на баттлы потом каламбуры пиздец позор ) в отношениях, так что можно будет разложить мэтчи с разными куклями
в3 возвращаясь к пиздец позор отсылки на баттлы — я бы хотела поиграть мощный хейт между арлекиной и буратиной, потому что она питается гневом, а он ведется по причине тупой. для инсперейшена можно брать любой русскоязычный баттл — вот такой уровень хуесосинга и кринжа я планирую! и с шутками про еблю в рот, которые могут быть не шутками
бля добавь
в4 да ты арсений только ради прикола «сеня иди нахуй», я ещё под это с тобой тикток сделаю


face: soda luv, но вы можете придумать кого-то еще и предложить, а мы вместе обмозгуем варики. сразу обозначу, что планируется шота в стиле романтик линии, но я бы придумал и докрутил сюда какие-нибудь прикольные хэштеги, кроме очевидного дэдди ишьюз (хотя мы хэдим шо у буратины родитель 1 и родитель 2 - это карло и джеппето). если шо сразу предупреждаю, шо я полиаморен и поддержу твои любые связи, кроме тех, которые будут у нас. про сюж и хэды все расскажу и покажу, у нас тут тотальная зумеризация с тиктокхаусами, небоскребами, психическими травмами и пассивно-агрессивной мистикой в виде способок и всякого странного. крч, если хочешь приколов, стекла и жеского вайба руреала - добро пожаловать. пишу шота около 3к символом иногда сразу, а иногда через недельку или две, так что с темпом не тороплю, делай как тебе по кайфу. давай, носатый, приходи раздавать стиль.

пример поста;

артур молча наблюдает, как и привык за последние несколько лет. просто вписывает себя в картину мира невольным свидетелем всего происходящего. смотрит пристально, поджимая сухие губы и щуря глаза. в тенях передвигается, как будто вампир, боящийся выбраться на солнечный свет. он к тени привык, ему здесь больше не холодно, не одиноко и не страшно. деревья сменяются одно за другим по уже знакомому маршруту назад и вперед.

он уже даже не скажет, сколько времени провел на этом кладбище, но до секунд может посчитать, только если этого потребует ситуация. но пока все складывается так, что никто не спросит его, как долго он бродит. никто не узнает, кого он высматривает среди холмов-надгробий. никому не интересно, что он здесь забыл.

в шелесте листьев он пытается расслышать что-то с безопасного расстояния. но ему слышны лишь только завывания дворовых собак и пересуды пожилых пар, что кряхтя передвигаются от одной могилы к другой. артур их игнорирует, все его внимание приковано лишь к одной недвижимой фигуре, что склонилась над землей вдалеке.

уизли улыбается, глядя на нее. взгляд теплый и светлый, но есть в нем что-то, что, как он надеется, сибилла никогда не увидит. в нем есть желание. надобность обладать и привязать к себе. он уже делал так раньше, и прекрасно знает сценарий для их будущего. но ей его пока знать совсем не обязательно. она может и должна жить в сладком неведении, которое шлейфом сладких духов будет продолжать тянуть ее к нему, пока ловушка не захлопнется.

артур следит за ней, ловит каждое движение. вспоминает, как та выглядит, вырисовывая в голове образы самые разные. ему хотелось бы увидеть ее такой, какой она не бывает на людях. той, что бывает только за закрытыми дверьми у себя дома. но пока он может лишь представлять. размазывать по своим мыслям свои желания и ждать. за эти годы волшебник научился смирению, научился планировать и тянуть время во все нужные ему стороны.

что же ты делаешь здесь, сибилла?

может, она пришла на могилу погибшего парня?

или мужа?

что? нет, вряд ли у нее кто-то был... она ведь такая...

чистая... наивная...

что? нет, называть ее наивной глупо. с ее то даром тяжело быть легкомысленной. наверное.

хотелось бы мне узнать тебя ближе... сибилла...

он смакует ее имя на языке, гоняет его из стороны в сторону как жевательную конфету. берти боттс с любым вкусом. какой вкус был бы у сибиллы? артур проникается в свои мысли гораздо глубже, его переполняет желание подойти поближе, но он боится ее спугнуть. хотя в голове уже прокручивает сотни сценариев, что бы он мог сейчас сделать. будь они в каком-нибудь романе фифи лафолл, он бы подошел к ней сзади, обнял и прошептал какие-то в меру грязные и возбуждающие слова. от подобных фантазий его дыхание становится чуть более сбивчивым, а рука поправляет брюки в области ширинки. он хотел бы быть героем такого романа. но увы, жизнь артура уизли не чтиво для домохозяек.

да, он почитывает дамские романы в перерывах между маггловскими книгами про машиностроение и руководствами по заколдовыванию метел. и что с того? он же не хочет больше совершать ошибки прошлого. ему где-то нужно научиться, как не испоганить все очередной дурацкой идеей. и нет ничего зазорного в том, чтобы вдохновляться вымышленными героями.

черт, черт, черт.

артур ловит на себе взгляд сибиллы, которая зачем-то решила помотать головой. ему становится жутко неловко, но одновременно продолжают рождаться вселенные и истории, которые он бы сейчас рассказал, чтобы отвадить подозрения в том, что он здесь ради нее. ноги сами несут его вперед к девушке. отпираться уже поздно, как и делать вид, что он здесь залетный гость.

что ей сказать? что я, вообще, здесь делаю?

- хээй... привет... увидел тебя издалека, не хотел мешать, - слова иногда сами рвутся наружу и это черта, которую артур так и не может научиться контролировать, - я тут... эм... в общем, навещал своего сына. ну, то есть его могилу. а ты?...

артур замечает ее шарф, поддающийся потоку ветра. не в силах сдерживаться он подходит поближе и поправляет его, на секунду задерживая взгляд на ее прекрасной тонкой шее, которая манит его к себе. вовремя одернувшись он не дает себе надолго залипать в неприличном взгляде и отходит.

- холодно. как тут у тебя с... эээ... генрихом? - артур переводит взгляд на могилу, с которой считывает имя.

кто такой этот генрих? кто он для нее? неужели умершая любовь?

хорошо, что умершая.

да и как-то староват он. может, она любит совсем постарше?

Отредактировано Basilio (2024-04-14 21:56:18)

+25

14

piero, malvina, artemon; the golden key


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/188/484545.png
тиктокеры в «dollhouse» с рабскими контрактами ; выкупленные карабасом из интернатов подростки с способностями ; способность пьеро — энергетический вампиризм, специализация — жалость ; способность мальвины — диснеевская принцесса, умеет разговаривать с животными и повелевать ими (и оборотнями) ; способность артемона — оборотничество.

tw : все персонажи конченные, мы всех их осуждаем

кусочек из моей анкеты

арлекино с пьеро работает в паре, вкладывая в свои реплики в сценарии самые неприятные оскорбления — ты разве не понимаешь? не выкупаешь иронию? это сатира, выдуманный персонаж, гипертрофированный образ. во время съемок зумит плачущее лицо — такое точно наберет много лайков и сострадательных комментариев.

артемон в её глазах тоже жалкий — следит за каждым движением мальвины, готовясь ловить команды, слетающие с влажных от black honey губ. арлекино больно тыкает его пальцем с длинным ногтем в бок, заставляя отвлечься, и громко хохочет, когда на новый год дарит ему и пьеро simp cards.

пьеро, fc : тося чайкина

арлекин делит с пьеро одну комнату в интернате для детей с особенностями — туда отдают всех, чьи особенности не нравятся родителям. у арлекина с пьеро родителей нет — они изначально ненужные, переданные из дома малютки. никто не говорит им, сестры ли они на самом деле или это такое удивительно совпадение способностей и случайная внешняя схожесть.
« ха-ха-ха, видали дуру? » — звонко орёт днём, толкая пьеро в стену, обращая на себя внимание всей столовой. пожалейте скорее бедную девочку и обзовите обидчицу — вам ( им ) станет легче. арлекин ночью протягивает руку вниз со второго яруса кровати, чтобы сцепится мизинчиками — вместе жить легче, они отлично дополняют друг друга.
когда карабас забирает обеих, история с куклой для битья продолжается. арлекин ( ха-ха-ха, видали дуру? ) надеется, что клятва на мизинчиках оставит всё это лишь в рамках шоу, но вот пьеро уже плачет на плече карабаса и рассказывает, как её чувства задели на этот раз. « я не поверю ни единому твоему слову, ни единой нахуй слезинке » — шепчет на ухо, сжимая бледную шею. « если ты решишь порезать вены, я не позову никого на помощь » — лупит пощечину со всей дури, больше не сдерживаясь. « мальвина никогда не будет с тобой, тупая ты сука » — наконец-то находит слабое место и бесконечно давит.

мальвина и артемон, fc : anikv и saluki

« да разве бывают девочки с голубыми волосами? » — не бывает, у мальвины они голубые, розовые, натуральные, прямые, кудрявые ( всё зависит от того, что стилисты в бежевых тренчах назовут модным в этом сезоне ). мальвина очень красивая, мальвина вывозит одновременно харизмой и внешкой, подмигивая на камеру и только этим собирая тысячи лайков.
мальвина достаётся карабасу в комплекте с собакой — эти двое растут вместе как арлекин и пьеро, но в другом интернате. им даже разрешают жить в одной комнате ; только мальвина может успокоить пубертатные приступы — артемон обращается без предупреждения и начинает рычать на всех вокруг. таять от ласковых касаний мягкий мальвининых рук — привычка, он без неё не может прожить и дня.
арлекин за завтраком громко рассказывает про созависимые отношения, подмигивая сидящему рядом парню. « а у вас любовь или ты просто не можешь ей отказать? » — перекачанные губы озвучивают в один из вечеров то, что у него самого в голове крутится много лет. « а когда ты в собачьей форме, вы тоже ебетесь? » — у арлекино на руке не заживает след от укуса, иногда всё-таки не стоит дразнить злых собак.


ДА КРИНЖ ЗАПОСТИЛ, дайте побаловаться, поприкалываться... мы с базилио амбассадоры этого мема, но жизнь состоит не только из приколов, поэтому вот вам сверху навалено дохуя стекла. пьеро со мной — ситуация провокатор\агрессор, тут всё ясно. мальвина и артемон — созависимость и непонятки, появились чувства сами или из-за способности мальвины. мальвину, кстати, я раскрыла меньше всего, вы не стесняйтесь, набросайте идей до кучи сами. но я бы поразвивала её канонично в сторону суки-контролфрика. можно придумать имена персонажам (буратино вон сеня буратов), но тут на ваш выбор.
если непонятно, какие между всеми персонажами отношения — так и задумано. персонажи тоже не в курсе. решим по ходу дела или не будем вешать ярлыки 🙏🏻
играть мы с вами будем медленно ( заранее готовлю к худшему, но бывают и маниакальные эры ) и маленьковыми постами по 2-4к. сюжеты развернем в любую из сюжетных или несюжетных сторон. вмешаем в это всё буратино, который заявочкой выше, и карабаса ( я верю, что ты дойдёшь, цем ). а ещё я рандомно в тексте вставляю гиперсылки на русский рэп и баттлы — подумайте, на что соглашаетесь
по поводу внешек! тося просто отличный бледный белый персонаж, но можем рассмотреть и другое. хочется чего-то аутентичного и руреального, но если есть идеальный вариант иностранщины — мы его возьмём. аника и салуки!! бля!! вы вообще видели их совместные фотки?? там реально на половине ай ванна би е дог вайбы. хочется очень... но как вам комфортнее!
хз что ещё сказать - приходите, пожалуйста, нам с базилио нужно закрыть гештальт

пример поста;

карабас требует видео, где сразу все четверо, хотя бы пару раз в неделю — арлекину радует лишь то, что для остальных это более мучительно. покривляться на камеру несколько дублей / поправить косметику на своём лице и в очередной раз бросить пьеро « зачем тебе вообще делать мейк, если через пару минут всё равно всё размажешь? » / слишком близко подвинуться к мальвине в кадре, довольно урча от рычания артемона — арлекина ( по своим меркам ) ведёт себя хорошо, готовясь чуть позже требовать за это похвалы.

одобрение нужно заслужить — карабасу всегда недостаточно. кина хочет поскорее закончить с работой ( сделать всё как можно быстрее, как можно лучше ) и отсматривает материал, не разрешая куклам расходиться. перед глазами мелькают будто бы одинаковые кадры — она пытается высмотреть те, где пьеро выглядит недостаточно грустной ( придётся немного поголодать, малышка ), но не получается.

[indent] зеленые глаза в этот раз отчего-то по особенному жалобные.

арлекина узнаёт этот взгляд — вслед за ним по бледным щекам прокладываются солёные дорожки, нижняя губа начинает мелко дрожать, а кончик носа краснеет. обычно тех, на кого этот взгляд пьеро падает, она ненавидит сильнее обычного : ставит подножки на лестнице интерната с высокими ступенями ; подкидывает пакетик с разноцветными таблетками перед проверкой ; со всей силы влепляет пощечину за якобы положенную на бедро руку. причины пьерошкиных слёз много лет уничтожаются методично и скрупулезно — кина ненавидит конкуренцию.

[indent]но теперь ей поебать.
[indent]  [indent] вообще без разницы.
[indent]  [indent]  [indent]  [indent] мощно похуй.

мальвине — тем более. она откидывает копну кудрявых волос назад, что-то листая в телефоне и игнорируя пытающегося смешно пошутить артемона ( что уж говорить о несчастной пьеро ).

— я скинула удачные в общий чат, можете уёбывать

на экране появляется уведомление — она не отключает их специально, наслаждаясь градом оскорблений и злости. вчерашнее видео с пьеро — их неиссякаемый источник. вкусно.

@pierofan228: блять арлекина это просто 🚩🚩🚩🚩🚩 можно как-то убрать её от пьеро?
@ARLEK_IdiNahui: 🥺🤚🏻✊🏻🤡

кина стучит когтями по экрану, довольно улыбаясь. когда все новые комментарии прочитаны, блокирует телефон и поднимает голову — мальвина с артемоном ушли к себе. пьеро всё ещё сидит напротив ( никогда не умела убегать вовремя ), тоже читая что-то в телефоне и завесив ( вероятно, уже заплаканное ) лицо светлыми волосами.

ты выглядишь жалко, ты в курсе?

— прямо хуже чем обычно, сечешь? даже хуже чем артемон.

Отредактировано Arlekin (2024-02-15 13:24:52)

Подпись автора

молчание — это клад, золото либо кляп

+28

15

[icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/409108.jpg[/icon][lz]семена эти погниют в нашей мёртвой земле, и память о великом садоводе погибнет.[/lz]

óðinn; norse mythology


https://forumupload.ru/uploads/001a/df/3a/2/590630.jpg

why not devour all that you are given? all that you have not been given?
between a predator and its prey there is only hunger, and desire has no direction.

Себя Ты отдаёшь без остатка — самому себе, власти, знаниям, рунам, и, конечно, своему роду. И никакому другому: ни ванам, ни кровным братьям, ни йотунам, ни троллям, ни-ко-му. Они зовут Тебя Всеотцом прикусывая языки, потому что Тебе так нравится. Все эти отцовьи глупости пришли из Рима, и настоящих богов, которым поклонялись крестьяне, вытеснили фантазии о патриархе с неба.

Мир вышел из Имира, первого из йотунов, великого телом и хладного духом, а у тебя, Alfǫðr, были отец, прадед и братья, помогающие расчленить первого из нас. Миф о сотворении ты знаешь, но вспомни другое: крови в Имире было столько, что освобождённый железный потоп оставил в живых лишь одну йотунскую семью. Так асы сотворили первый геноцид — но какая разница, если Ты уже занёс ногу, и тело Твоё зудит, требуя идти дальше. Прогресс, эволюция, геноцид, всё для тебя одно.

Имира датчане и немцы теперь изображают уродливым великаном, неандертальцем в окружении юных асов, прекрасных, как слеза девственницы. Если пошучу, что с этого началась идея немецкого превосходства, ты посмеёшься? Ох, прости, Ты.

Ты пользуешься хитростью, умом, рунами, творишь сейд,

глаз пришлось выскребать слишком большим ножом, и вышедшая наружу прямая мышца торчит, как кусок проводки. Мимир промывает его в источнике и, немного подумав, разжимает призрачные пальцы. В воде глаз похож на помятый мячик для настольного тенниса, когда опускается на ласковое илистое дно — Йорд чувствует покалывание в затылке. Говорят, этим глазом Один смотрит в потусторонний мир или хотя бы будущее, но ей никогда не было интересно настолько, чтобы спросить. Она вспоминает об этом, когда рождается Тор — не зря Рунатир девять дней висел на дереве, прибитый своей же зубочисткой, точно знал, что из этого получится. «Один плюнул в землю, а я растёрла, так ты и появился.»

Что для тебя девять дней и девять ночей в петле повешенного? Боль ты берёшь в руки, в зубы, в глаз, в грудину, вокруг шеи и внутрь головы, хорошо зная: страдает лишь тот, кто боли подчинился; тот же, кто сам её призвал, вооружился и воспользовался ею, на ладонях видит не кровь, а власть.

Как же ты голоден, если бы Йорд могла, намешала бы тебе и сочувствия, и восхищения. Wōdanaz, яростный и безумный, опустошитель миров с дырой там, где у смертных находится грудь, а в ней — чёрная дыра ненасыщения, влекущая ко всему, что тебе не подчинилось. Бальдр умрёт, мы знаем об этом. Рагнарёк — лишь знание, подсмотренное в глубинах сейда, и свершающимся предсказанием его делаешь ты, Один.

Каждый твой шаг приближает приход Сурта, уставшего от непрекращающейся трапезы. Сурт говорит: хватит. И весь мир покорно сгорит дотла, хотя и этого ты не увидишь из брюха Фенрира. Выжженная земля слившихся миров приветствует новый мир.

Хороший финал для того, кто не смог проглотить всё.


Начнём с самого страшного: не нужно быть экспертом по Эддам и Снорри Стурлусону, достаточно понимания того, что происходит в этой хронологии распада божественного и человеческого. Тут важно сойтись взглядами: Один — не пример для подражания, а типа предостережение, но кого это ебёт! В Эддах есть гениальные идеи божественное>хтоническое, то бишь победы разума над природой, а это классический нарратив, который очень любят фашисты и консерваторы. Хаос будет подавлен, Другие будут повержены. Так что мудрость Одина идёт на интересные вещи, как бы на благо, но только империй, счастье для всех, у кого в документах указана правильная национальность, процветание для тех, кто отдаст всё, что у него есть, не меньше.

Если согласны, ставим лайк залетайте к нам, высокодуховных разговоров будет меньше, чем базарных шуток, есть наш сына-корзина, несчастная безотцовщина, и желание писать небольшие (2-3к) посты хоть заборчиком. Любить вряд ли будем, тут без вариантов.

пример поста;

Они таскают его засохшую кровь в ампуле трижды в год, и трижды святой Януарий являет им с небес чудо: тромбоциты расклеиваются, кровь разжижается, Неаполь ликует. В восьмидесятые, когда чуда не произошло, девяносто одним толчком Terremoto dell'Irpinia вогнал пять тысяч мертвецов прямиком во вспаханные объятья матери земли. Святые в тот день, наверное, закрыли глаза.

«Как бы не случилось чего», говорит набожная соседка, возвращаясь домой в последний день крёстного хода: мощи Януария исправно несли неделю, но в чуде было отказано. Йорд молчит, Везувий тоже.

— Италия не видела плинианских извержений почти две тысячи лет, — она склоняет голову вбок, смотрит ему в глаза.

Он даже не прикоснулся, но что-то сжатое, как пружина, заставляет медленно отстраниться. Пространства от кожи до кожи — сантиметр — два сантиметра — три сантиметра — она выдыхает пудровым облаком извести.

Дети соседки, носящие неприятные Йорд имена и ещё менее понятную привычку приезжать из пригорода раз в месяц, пару часов назад носились по прилегающей территории. Первый падает с велосипеда почти ласково тормозя коленями и ладонями, и ласка мягкого гравия неминуемо проигрывает тонкому, почти свинячьему воплю. Дети Асгарда лишены неуверенных походок, падений, слёз, они выходят взрослыми, цельными. Тор, которого служанка, отводя глаза, отмывала от чернозёма; Тор, вытянутый из земли за обе руки, как ель; Тор, на месте рождения которого бы вырос Old Tjikko. Один забрал его практически сразу — а злится мальчик опять на неё.

— Улыбка. Подумаю, если будешь себя хорошо вести.

Гроза растворяется в обещаниях.

Она опускается обратно к пионам, по касательной задев колено Тора, — не заметила, конечно же. Земля в его руках выглядит чужеродно — будто сжал пригоршню йордовых волос и не отряхнул руки. Отвернув лицо, Йорд наощупь накрывает его ладонь своей, сдавливает несильно:

— Нет. Ты знаешь, какие глубокие ямы нужны пионам? 60х60х60 сантиметров. Утром насыпала туда дренаж: гравий и галька. Почвенная смесь, — она перехватывает инициативу, почти призрачным прикосновением перехватывает саженец из его руки, — идёт следующей.

Переходит на шёпот: «1 часть перегноя, 1 часть торфа с нейтральным pH, 2 части верхнего плодородного слоя грунта.»

— В яму засыпаем почвосмесь, — она указывает на пакет за их спинами: подай, — потом делаем бугорок, и вот сюда корневище нужно на четыре сантиметра опустить так, чтобы почки были заглублены на 5 сантиметров.

Йорд руководит его ладонью своей: Тор наверняка решит, что из ненависти. Йорд посмеивается. Покажите мне того, кто справится с пионами без каких-либо навыков.

— Остальное засыпаем грунтом. Когда ты пришёл, я заканчивала с другим кустом и мульчировала его корой.

Встаёт: возвышаться непривычно, но вид хороший. Его ладони испачканы, взгляд прикован к земле. Мысли наверняка дребезжат, но на этом её рефлексия заканчивается. Она улыбается:

— Так-то лучше.

Кладёт руку на его макушку. Волосы диковинно мягкие.

+21

16

xenophilius lovegood; j.k. rowling's wizarding world


https://i.imgur.com/jmKvHRa.gif https://i.imgur.com/FMfSgc8.gif

Ксено неубиваем; категорическое желание говорить, жгучей кашицей разрывающее горло, обещает ему проблемную жизнь и скомпрометированную смерть через вторые руки, любая из подножек замедляет его ровно на столько, сколько нужно, чтобы зализать очередной синяк и передислоцировать основные войска для нового броска, цитирует Вольтера с его «я не согласен ни с одним словом, которое вы говорите, но готов умереть за ваше право это говорить» и очень хочет верить, что все можно изменить, если приложить достаточное и общее усилие - только верить не всегда получается. Его внимание пластично и мобильно, ему необходимо заниматься хоть чем-то, чтобы не увязнуть в собственных мыслях и собственном страхе — это как выкручивать магнитолу в салоне автомобиля до критической отметки — вот его замечают в мирном марше у Вестминстерского дворца, вот снимают с фонарного столба, декламирующим ноту против ущемления прав домовиков, вот он задает неаккуратные вопросы министру магии, и тут уже редакция «Пророка» сначала настойчиво просит сбавить обороты, а потом усиливает редактуру каждой его статьи, включая личную колонку, постепенно стискивая ошейник правительственной газеты. Лавгуд хмурит брови, почти не покидает стены редакции, атакует дверь за дверью, в надежде найти ответы, но вопросов становится только больше, как и глухого ощущения обмана на всех уровнях власти.

С каждым отказом, уверткой, выговором страх становится глуше, громче - злость. Из нее позже появится «Придира» - 70% мистики, 30% правды, которая, в общем, мало чем отличается от вымирающих единорогов, ее тоже предпочитают игнорировать, переиначивать, не слышать. Истреблять. Ремус застает Лавгуда в редакции «Пророка», когда тот уже почти на выходе, и, кажется, назначен тому в стажеры исключительно из-за неизвестного ему мстительного контекста - Лавгуд ершится, ворчит, а потом подхватывает на каком-то одном ему доступном эмоциональном уровне, потому что уши, которые слышат, глаза, которые видят, он, разумеется, не упустит, Ксено не такой дурак, чтобы пройти мимо незакопченного ума. Люпин старательно повторяет маршрут, проложенный бедовым наставником ранее, и довольно быстро становится в равной степени неудобным (не настолько, чтобы против него принимали откровенно агрессивные меры, но уже в той степени, чтобы при его приближении закатывать глаза), Ксено скалится:
- Это не сработает, но ты должен продолжать.

К 1980 году «Придира»: штат из шести человек, довольно неординарных даже по меркам магического сообщества - Лавгуд подбирает каждого себе под стать - и заряженных на результат, свой круг читателей, а так же темы, кардинально отличающиеся от скудного информационного единообразия, привычного для Лондона. Их, конечно, не воспринимают всерьез - особенно, с подачи законсервированного закостеневшего старшего поколения и тех, кому проще и безопаснее признать их чудаками, чем прислушаться - но молодежь растаскивает выпуски на цитаты, а один из трех разворотов всегда касается того, что официальные издания - будем честны, издание - недоговаривают. Лавгуд отпирается от роли оппозиции, этого «доблестного» ярлыка - как односторонне, прозаично, бесполезно - всеми руками, ногами, головой, потому что все, до чего дотягивается политика гниет и гибнет, потому что это всегда - мечты, построенные на песке, он уже не настолько наивен, чтобы рассчитывать на выхлоп.

Но и не настолько циничен, чтобы отказать Ремусу, когда тот приходит в его редакцию на полставки. На самом деле, Лавгуд знает - все начинается много-много раньше, вот тогда, когда перед ним закрывается первая дверь, а он продолжает стучать.     


Имеем два стула: круглосуточное состояние янедоговорила и мывсеумрем, амплитуда смен настроений от планов по свержению правительств до поиска правды в чаинках на дне стакана, и это только до завтрака; нелегкая ебанца, возможно, не отражена в должной мере в заявке, но она обязательна к присутствию, потому что без нее заниматься вот этим всяким неудобным проблематично, нужно быть немного отбитым (как Ремус) и совсем отбитым (как остальные в общем и Лавгуд в частности); Лавгуд, вроде как, попытался переобуться и притвориться ветошью, но неумение молчать - это его и талант, и проклятье, и вообще, это он первым начал, теперь на его ворчание я слишком стар для этого дерьма, оппозиция, хыхаха никто не реагирует, да и ворчит он лишь для вида. Если кратко: был наставником Ремуса, когда дорабатывал в «Пророке» - за это время передал вредные привычки падавану и ушел, а Ремус остался. В начале 1980 года Ремус пришел к нему на полставки, оставаясь в штате «Пророка» по приказу Дамблдора, и со временем «Придира» стала подспорьем для альтернативных мнений, агитационных листовок - это что первые мемы про Пожирателей - и прочего дерьма ц. Лавгуд, из-за которого они, конечно, умрут ц. Лавгуд 2.0.

Предложенная визуализация поддается корректировке, если вам кажется, что на анимации Лавгуд пиздит на самого себя - вам не кажется, именно в таком состоянии Ксено и находится 24/7.

Умею в 3-5к, без птицы-тройки, без заигрываний со шрифтами, но с курсивом, шифт жму с любовью, но все дело техники и диалога, стабильность не тот путь, который выбирает этот самурай, темп средний/низкий, периодически падаю в яму, но интерес живуч. Комфорт в обе стороны, проговаривание через рот и инициатива приветствуются (скупо и медленно придумываю сюжеты, но продуктивно подхватываю). Гарант игры - кидание любым постом любым способом (гостевая, лс, ваш вариант). Нюансы коммуникации персонажей докурим вместе!   

Приходите  https://forumstatic.ru/files/001a/19/3b/24791.png

пример поста;

Сириус часто шутит, что, мол, когда-нибудь Ремус так сильно уйдет в себя, что не сможет к ним вернуться - оттого старается быть рядом в особо вязкие дни, чтобы успеть выдернуть с той стороны словом, случайным прикосновением, спланированной диверсией, и подначивает к этому остальных смотри, мы тоже о тебе заботимся - может поэтому, уезжая на зимние каникулы в этот раз смотрит особенно неуверенно, словно и, в правду, Ремус без них покроется плесенью и умрет. Джеймс и Питер верят в него чуть больше, но никто, разумеется, не хочет его оставлять.

Особенно, перед полной луной.

Ремус апеллирует к логике, подтасовывает понятия, взывает к совести - дайте уже побыть в тишине - у него, конечно, все под контролем, и друзья ведутся, но, что более вероятно, делают вид. Все они разлетаются по своим делам, а Ремус, впервые за последние два года, остается по-настоящему один.     

Отчасти Сириус в чём-то прав. Одиночество всё ещё не беспокоит в той обязательной мере, в которой, будто бы, должно, и там где социальный протокол прописывает чувство тревоги Ремус находит успокаивающую предопределенность, когда точно знаешь, что независимо от того, каким именно будет в тот или иной момент одиночество - старой подругой с широкими безопасными объятиями или обиженной кусливой сукой, сжимающей глотку - от него все равно пострадаешь только ты сам, а это территория уже обнюханная, каждая тропинка - своя, даже самая темная. Обыкновенно это мысль успокаивает, но сейчас - грызет. Удивительно, сколько может измениться за два года - то ли Ремус успевает выучиться эгоизму (ему постоянно напоминают, что необязательно нести всё в одиночку, и он, вроде как, сдаётся уловкам Питера, напору Джеймса, требовательности Сириуса, дисциплинированной заботе Лили), то ли идея добровольной сепарации оказывается не такой уж удачной с самого начала и, несмотря на то, что оставленным Ремус начинает чувствовать себя лишь на пятый день - запахи друзей до последнего толкутся под потолком комнаты, тут и там разбросаны вещи, в спешке оставленные на кроватях (поддавшись сентиментальному порыву Ремус даже не наводит порядок прям сразу, но в итоге душное чистоплюйство так или иначе расставляет всё по своим местам - пусть и на короткий миг) - тишина уже не кажется такой дружелюбной, как раньше.

И, конечно, с приближением полнолуния не становится лучше.

Когда профессор Слизнорт говорит о новом лекарстве, открытым магом-исследователем Белби, о том, что его можно будет начать принимать уже в следующем лунном цикле, Ремус сначала не верит - его оптимизм излишне осторожен и пуглив по привычке, потому что падать тем больнее, чем сильнее ждёшь результата. Этому его учит отец - в своих болезненных экспериментах. Конечно, для таких как Лайелл Люпин, аконитовое зелье ничего не изменит, так, полумера - они так и не смогут перестать ненавидеть, бояться, желать исправить.

Внутри Ремуса, в противовес его отцу, все равно растет такое всеобъемлющее чувство радости, что хочется выкричать его наружу, пока не разорвало на части. Он не причинит вреда своим друзьям, которые из раза в раз остаются возле него. Он никому не причинит вреда.

Если, конечно, лекарство сработает.

А потом Люпин пропускает ступеньку, буквально проваливаясь в школьный коридор. Горизонт лениво заваливает набок, всего на несколько секунд, но этого достаточно, чтобы привлечь внимание случайных студентов, уже возвратившихся с каникул или никуда не уезжавших - кто-то разворачивается, чтобы помочь, но Люпин оказывается ловчее, машет рукой, все нормально. Несмотря на подлую судорогу в ноге, по-черепашьи пятится и усаживается в начале злосчастной лестницы. Идите-идите дальше, пожалуйста, проваливайте по своим делами, думает неожиданно зло, потому что противостоять последствиям своей глупости настолько явно все еще непривычно. И злится он, конечно, только на себя.

Слишком быстро, слишком рано - словно что-то внутри готовится к тому, что скоро его попытаются сдержать. Что-то злится.

Нужно туда, где не будет чужих глаз - приступы перед обращением хаотичны, проявляются по разному, и это не то, чем он готов делиться, тем более, с чужими. Становится больно смотреть глазами, слушать ушами - ощущение того, что скоро его вывернет наизнанку начинает колоть загривок. Ремус глухо бормочет:

- Казалось бы, что могло пойти не так.

Отредактировано Remus Lupin (2024-03-31 12:28:43)

Подпись автора

one day I will find the right words, and they will be simple ★

+15

17

viktor; genshin impact


https://i.imgur.com/nRU0NUW.png

Виктор не злодей.
Он так и говорит при первой встрече: «я не злодей». Маска на пол-ебала, меховой воротник в регионе с континентальным климатом, невыносимый бордовый подклад, как будто вывернутая наружу кожа. Форма у вас, конечно, пиздец, но это меньшее с чем приходится мириться. Через пару реплик Виктор начинает жаловаться. Без имён и чинов, но из смысла легко улавливается, кто такая эта «важная сука» и какие «стратегические манёвры» она проводит в чужих столицах.
Они придумывали эту операцию несколько месяцев, высчитывали на календаре, тренировались на полигонах.
«Вы гопонули нас с Венти на выходе из церкви».
Виктор разводит руками. Бюрократия, даже у гоп-стопа в Снежной есть регламент.

Всё предопределено. Виктор не злодей, а просто исполнитель.
«Понимаешь, есть цель,»- продолжает он долгий разговор уже в таверне, протирая пьяные заспанные глаза, «-грандиозная цель, великая цель».
Виктору важно поделиться своим мироощущением, от количества выпитого он становится таким податливым, что ткни в щёку и провалишься в полость его незатыкающегося рта. Он красный от духоты, будто освежёванный кусок мяса. Это не форма, это всё в нём пиздец.


я очень странный, но да, я ищу нпс для броманса.  ситуативного, по приколу, без надрыва, но как пойдёт. ожидаю шпионские вайбы, вынужденное сотрудничество идейных врагов, дипломатические интриги и всякий cold war aesthetic.
я знаю, что по сюжету Виктор был на побегушках сперва у Синьоры царство ей небесное, теперь у Пульчинеллы, но давайте представим, что у него была более важная миссия, и Витя значимее, чем его нам показали. я пиздец как люблю Виктора, это никак не объяснить.
как видно из визуала, я тяготею к реальным внешностям и вряд ли вернусь к рисованным, очень надеюсь, поймёте и простите меня за это.

пример поста;

Он ищет её в Мондштадте. В кладке каменной стены собора, в высоких девичьих голосах, в вознесённых к архонту мольбах, в приторном запахе ладана, въевшемся в одежду, в заломленных руках, в мокрых дорожках слёз на щёках. Он ищет Люмин в святости, в его памяти она – увековеченная скорбь, позолоченная боль. Она может быть там, где отвергают человеческое и жаждущее, где выкармливают сверх-Я в религиозной дисциплине.
Асана полной тоски. Образ поведения потерянного ребёнка.
В его голове застряла навечно картина протянутой к нему руки. В теле Люмин выражена просьба – помочь, спасти, дождаться, найти, не разъебаться (по возможности) в истории.
Но, кажется, он не справился.

Даже месяцы спустя не перестаёт нервно дёргаться, когда видит в толпе кого-то такого же золотоволосого, будто подсвеченного солнцем или вырезанного из барельефа – заметного, объёмного, имеющего вес. Тела, в которых читается всё то же требование помочь и спасти, в них никого покоя, в волосах застыл встречный ветер. С его приходом жители Мондштадта узнают, что такое катастрофа, горе и утрата придают им осязаемости. Их игнорировать сложнее. Итэр невольно запоминает множество новых имён.
Становится больше обращённых к нему глаз, сопряжённых с ним историй. Когда он думает о родных, имя Люмин всплывает не единственным.
Это хуёво.
Итэр плачет, нет, почти плачет, ловя на себе чей-то прямой смелый взгляд. Он находит комфортным общение со слепыми, трусливыми или лживыми, со всеми, кто смотрит под ноги или поверх (сквозь). Ничего, что не заставит его сфокусироваться на чужом лице, обратиться напрямую.

Он ищет её в Мондштадте. В обоссанных углах возле таверн, в винном красном осадке, в привкусе желчи после алкогольного отравления, в немытых столах, в дактилоскопическом следе на стекле. Люмин -  вочеловеченное мученичество, воплощенное падение. Она должна быть там, где попранная чистота, растоптанные идолы, все неотвратимо трагические истории будто бы написаны про неё – катящаяся по наклонной добропорядочная жизнь, истончающаяся человеческая мораль, как прохудившаяся ткань. Её золотые волосы, должно быть, горят ярче на фоне грязи и человеческого блуда.
Немного охмелевшим он утыкается лицом в чьё-то подставленное плечо и вздыхает, сбивчиво и торопливо  рассказывает незнакомцу о сестре, о поисках, о своей тоске. Подбирает слова, как будто пытается пальцами вычерпать воду.
Люмин всё менее реальная в его рассказах.
Это хуёво.

Он ищет её в ЛиЮэ. В торговых накладных, в столбцах чисел, в чёрной бухгалтерии из пыльных книг, запрятанных где-то под циновками. Выводит как математическую переменную, высчитывает по рыночным сводкам вероятность её появления – почти нулевая. Нет, не ноль, но число, даже не пытающееся повлиять на результат исчисления – как дождинка, пытающаяся разбить гору, представляешь, насколько маленькое число. С Люмин не высчитать налог на доход, в денежном эквиваленте ей не находят стоимости. Они отмеряют на аптекарских весах – на одной чаше воздух, перо, его нервное дыхание, его тщетные поиски  – на другой – она. Даже пустота перевешивает Люмин.
Это хуёво.

Он ищет её в ЛиЮэ. Забирается на пик Цинъюнь, чтобы зачерпнуть руками облака. Она должна быть там, где земля почти соприкасается с небом, где воздух разряжен настолько, что кажется, будто вдыхаешь битое стекло.
Там, где болит – там Люмин.
Юдоль скитания. Образ поведения падающей звезды.
Он становится к ней ближе с каждым поломанным ребром, с каждым разрывом менисков, когда суставы выбиваются в противоположную от природы сторону, когда его тело действует вопреки своей механике. Итэр плачет, нет, почти плачет, разглядывая свою сломанную руку и вылезшую из-под кожи лучевую кость. Боль сменяется эйфорией, здоровой рукой он баюкает поломанную, поёт ей колыбельные, пока его не находят торговцы шёлком.

Он ищет Люмин повсюду.
Ищет её лицо в своём лице.
- Давай вернёмся к началу, как мы делали это раньше. Давай мы возьмёмся за руки и отправимся в новое путешествие вдвоём.
Итэр говорит в отражение в воде. Оно не повторяет его артикуляцию. Итэр говорит как будто с камнем, слова отскакивают от бледной кожи, возвращаются к нему. Он протягивает руку и пытается коснуться щеки сестры, костяшками грубых пальцев очерчивает линию скулы. Она постигаема, осязаема, она телесна.
Люмин в его скелетном каркасе, в его кровеносной системе.
- Нахуй этот мир, мы найдём миллион других. Просто вернись ко мне.

+15

18

yuriy tatishchev; tale of bygone years


https://forumupload.ru/uploads/0017/96/42/2/310807.png

че бля инск // как же парня жизнь помотала // скажи триста // тубик, пневмония, рак легких (нужное подчеркнуть) // зощенко почитай // жители метеорита с ужасом наблюдали приближение челябинска // батя бумер постоянно рубится в танчики // гомофобия и отвага // окружен промзоной, но не сломлен // с костиком (не геи)


лучшие времена остались позади, чего уж о них вспоминать.

самой чистой вещью в его квартире был костин платок, и то недолго. быстро заляпывается кровью, с носа течет, опять что-то не так, и надо бы злиться, ругаться, проклинать хоть кого-нибудь, но виноватых нет, силы воли - тоже. юра вытирает ебальник, пожимает плечами, мол, похуй плюс похуй, и на помощь себе никого не зовет. костя приходит сам.

татищев парень простой, звезд с неба никогда не хватал. много работал, как и все из местных, где-то проебывался, где-то дела постепенно шли в гору, все как у всех. старший брат - невыносимый заносчивый петух, но родная кровь, нахер же не пошлешь. дети - слишком самостоятельные, стесняются его, но так даже проще, меньше забот. лучший друг - всегда номер один, за ним не поспеешь, но завидовать не получается, костя - нет, ха-ха, катя - слишком хороший парень. даже любовь - и та безответная, но аня рядом, пускай ворчит, но иногда, на скользком нечищеном тротуаре, держит юру под локоть, и от этого так по-дурацкому хорошо, что щеки алеют не от мороза.

пропахшую табаком комнату бесполезно проветривать, с улицы пахнет не лучше. от слякоти вечно сырые кроссовки, за новыми идти безбожно лень, а легкая простуда - это полбеды. тремор в бледных пальцах, закупки только блоками, работа из чувства долга, чисто по инерции, чтобы костю не расстраивать. протереть зеркало в ванной перед его приходом, чтобы увидеть в отражении черно-белую, словно слякоть, словно это черное небо над городом, физиономию. иногда лицо юры разбавляют красные пятна - след аниной помады на щеке или размазанная по рту кровь из глотки. белоснежные костины платки даже пачкать об себя стыдно.

кому-то просто не везет. плохое время потрепало хороших людей, страницы из книги сыпятся одна из одной. всем этим братьям-сватьям нельзя доверять, детей ничего хорошее тоже не ждет, а любви твоей только дай повод поиграться с таким дураком. эти чувства ее обижают, какой стыд, какая нелепость, ее должен был полюбить кто-то получше. юра знает: кто-то такой безупречный, как его лучший друг. неведение - это великое благо. главное вовремя увернуться от его рук, раскрытых для объятий или протянутых в помощи, не касаться костиных плеч дрожащими пальцами, даже если земля уходит из-под ног. какая-то слишком людская драма.

все как у всех.


как я пишу: могу лапсом, могу с заглавными, без троек, в третьем лице, со средней частотой и с разными размерами; я не называю в своих постах/текстах персонажей по топонимам, но мы можем это обсудить;
что я хочу писать: пока что что-то ближе к текущим временам и к девяностым, но разогнаться могу в любые эпохи; к хэппи ендам испытываю легкий кринж, пока тяжело представляется какой-то компромисс в ситуациях, где нет любви, поэтому хочется простого человеческого страдать и рефлексировать про в общем я его люблю а он меня нет под саундтреки из брата два;
что от вас требуется: пост в личку, чтобы сверить часы, и отсутствие стремления к всратым фанкастам, давайте не будет натягивать чонгука на глобус! спасибо

пример поста;

Почему-то Косте думалось о своих зубах. При всей его тяге держать все под контролем, ему раньше не приходилось просчитывать заранее, какую часть организма будет терять обиднее всего. Импровизационно получалось, что заботили его именно зубы, а конкретно эта ситуация была неконтролируемой изначально. Могло казаться, что челюсти он стискивал, чтобы не заорать от боли, но Костя был честен перед собой: в горле не рождалось никаких звуков, в голове тоже было кристально чисто. Зубы сжимались, голова опускалась все ниже к груди, где в клетке бешено-бешено билось стальное сердце.

Оно откликалось на Анины крики, которые оглушали, несмотря на то, что она не была рядом, плакала откуда-то издалека. Когда Костю ударили в первый раз, она кинулась к нему, позабыв об инстинкте самосохранения, но один пацан от наехавшей банды отпочковался и, быстро скрутив ее, оттащил подальше, в сторону. Аня сперва ругалась, материла, грозила всем, чем могла, но потом Костя упал, и она стала умолять – их сломало синхронно, одновременно. Он так не хотел, чтобы ей было больно, но выбора им будто никто не оставил. Обстоятельства, люди, время.

Косте так было легче, он все сделал правильно, даже если заныли ребра и залило кровью глаза. Аня поплачет, но будет цела, а он скорее заживет от любых ран и срастит все кости, чем сможет простить себе, что ее не защитил. Костин мир все еще был черно-белым, где добро и зло безошибочно зеркалили друг друга, никогда не пересекаясь. Если бы Костя открыл глаза, над ним было бы серое небо, но он лежал на сером асфальте, пока его били, и думал, что так ему легче.

***
Пейзаж за окном казался зацикленной пленкой. Сам по себе выглядел умиротворенно и безобидно: ровный строй высоченных сосен сменялся поворотами в маленькие деревни без опознавательных знаков, бетонный коробок заброшенной остановки вдоль дороги – широким зеленым оврагом, будто кто-то выгрыз кусок земли. Но все повторялось уже второй час, меняя лишь оттенки и степень тусклости, а смысл оставался прежним. Никому не нужная, богом забытая дорога.

Асфальт давно сменился на грунтовую, стоило лишь оставить позади границы города. На очередной яме автобус подбросило, и плечо Юре заметно придавило тяжестью.

– Кать.

Костю сморило в сон, усталым он последнее время был сильнее, чем прежде. Не отчитывался, конечно, но понемногу и неохотно рассказывал, что появились какие-то дела. Раздраженное, злое лицо Юры, сведенные к переносице брови, резкость в каждом движении все еще работали как надо: Костя был готов справляться с чем угодно, только не с затаенной агрессией друга.

Юру доебывали молчанки и собственное бессилие.

Втроем они больше никуда не ходили.

На очередном повороте тяжелая голова Кости опустилась сильнее. Плечо Татищева – острый угол костей – вряд ли было удобным, но тот не просыпался, убаюканный долгой монотонной дорогой. Юра скосил взгляд: светлые пряди с темными на макушке перемешались неровно.

– Кать, – позвал он настойчивее.

Костяшки на его руках с того дня больше и не заживали до конца, рано или поздно Уралов снова приходил, усаживался на кухне и обхватывал ладонью чашку с чаем, чаще – бутылку холодного пива. Ссадины горели алым огнем или сохли старой коркой, но неизменно были.

Костя все не отзывался, ресницы его ничуть не подрагивали, дышал через приоткрытый рот. Юра опустил взгляд ниже: его ладони, сцепленные в слабый замок. Косте все эти мелкие раны шли, придавая до жути героический вид. Наверное, теперь именно так выглядят герои этого времени.

Татищев легонько коснулся сбитых костяшек – едва ощутимо и только самыми кончиками пальцев. Не было никаких чувств: ни страха, ни волнения, ни трепета. Было знание – такое же уверенное и сильное, как Костя – что долго такое не продолжается. Вся эта дорога, какой бы тоскливой и безнадежной ни была, рано или поздно закончится. Юре из пункта А в пункт Б нужно было довести лишь себя с детьми и парой друзей целыми и невредимыми.

В салоне нельзя было курить, и это изводило.

– Кать.

Позвал он строже, чуть повысив голос. На каком-то лихом обгоне автобус снова занесло, Костина кожанка скрипела об олимпийку на Татищеве. Он падал все сильнее, Юре было все неудобнее, но Костя был какой-то неумолимой стихией, согревающей темной волной, что тащила за собой, не позволяя вырваться.

Юра даже не понял, отчего ему стало труднее дышать.

– Костян!

Тот вскинул голову, заехав ею по чужому подбородку.

– Ой, извини, пожалуйста, – за все и сразу, заглянув Юре в глаза. В ответ ему невнятно пробурчали, а ровное дыхание вернулось не сразу, как Татищев распрямился. Костя рядом широко зевнул, затем спросил сколько им осталось времени.

– Три остановки.

Одна за одной сменяющие друг друга.

Отредактировано Konstantin Uralov (2023-09-05 22:27:03)

+14

19

anna kamskaya; tale of bygone years


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/219/511334.png

ключик к ее сердцу разводной // счастье не за горами // принимает близко к сердцу и жмет от груди // жизнь как пельмени: все вокруг кипит, а ты еще не готов // история про золушку длиною в триста лет // мамми ишьюс // то, что на урале называют принцессой, в приволжье называют работягой с завода // на полдник компот и игра с чужими чувствами


аня вздергивает подбородок: она достойна лучшего. иногда ей нравится то, что она видит по утрам в зеркале; иногда у нее на тумбочке возле кровати стоят в старой хрустальной вазе пышные цветы. медь ее волос ярко-ярко блестит на солнце, а она широко улыбается. когда два дурака приветственно машут ей еще на другом конце улицы, сердце ее недоверчиво, но радостно ёкает.

вся эта история – чья-то злая, нелепая шутка. терпеть и надеяться стало не привычкой, а функцией целого организма. если аня перестанет это делать, все разрушится в одночасье. крепкая связь, но хрупкое равновесие. аня заебалась терпеть и боится потерять надежду, но, видя его, она ничего не может с собой поделать. растягиваются в улыбке липкие блестящие губы, и ей хочется, чтобы он заметил их яркий цвет. посмотрел и, наконец-то, понял, как сильно хочет ее поцеловать.

наверное, аня в тот же миг умерла бы от счастья, потому что ее сердце еле таскало в себе эту огромную красивую любовь.
ей тысячу раз говорили о том, как они потрясающе смотрятся вместе, и аня устала представлять что-то большее, чем то, что было у них уже долгие годы. случайные касания пальцами, благородные жесты, мелкая забота, заставляющая ее щеки краснеть. ее первое бальное платье - костин подарок. потом они долго и смущенно учились танцевать, пока никто не видит, чтобы не опозориться в бальных залах имперской столицы. он никогда не сделает ей больно, поэтому и молчит. должен же все понимать: только дураку непонятно, что я! тебя! люблю!

дурак чешет затылок и сплевывает на асфальт под подъездом. он, пьяный и пристыженный, мнется у лавочек, то и дело поглядывая на ее окна в пятиэтажке. на кухне горит свет, и он набирается храбрости позвонить. ане не нужны ответы на вопрос зачем, у нее своих достаточно. она знает, что такое искать поводы для встречи, тянуть время до расставаний. что такое желание прикоснуться дольше, чем нечаянно, и что такое страх испортить то, что и так держится с божьей помощью. юру нужно просто терпеть: он хороший, дурацкий, несчастный, и в ее беспокойстве за его чувства есть много искренности. она не хочет делать ему больно, но, ко всеобщему счастью, он молчит.

ей слишком часто хочется быть какой-то другой. детство и юность в мальчишеских компаниях, простых и честных, сделали ее такой же, научили быть сильной - такой, как нужно было раньше. теперь хочется быть сильной иначе - научиться быть несчастной, гордой, нелюбимой, такой, чтобы перестать быть для мальчишек своей. аня поздно начала оглядываться по сторонам: к востоку таня, холодная и жестокая, как сама сибирь, к западу камалия, один взгляд которой ставит клейма-ожоги на сердце. хочется быть как они, бессердечной и обожаемой, но, возвращаясь домой, она вновь просто анечка, лучшая подруга, названная сестра, чья-то первая наивная любовь.

ее надежда не страшится смерти – она спит на рельсах, убаюканная грохотом приближающегося поезда. он все едет и едет, но никак ее не убьет, потому что костя знает, уверен, просчитал все в мельчайших подробностях. одно неверное слово, и все пропадет, потому его губы сжаты, а в жестах лишь зазубренная воспитанность. такой весь притягательно, преступно одинокий.

она покупает водостойкую тушь: никогда не плачет на людях, но так, на всякий случай. если бы можно было начать жизнь заново, аня бы точно отказалась общаться, видеться, дружить с ними обоими. не знать ни любви, ни горя, ни того, что у них абсолютно одинаковая цена.
но она все еще ничего не может с собой поделать. когда трескаются и кровят на морозе сухие губы, а ветер срывает ленту с волос, как трофей для неуютной холодной зимы, она, завидя его, улыбается.
как хорошо, что он никогда не захочет ее целовать.


как я пишу: могу лапсом, могу с заглавными, без троек, в третьем лице, со средней частотой и с разными размерами;
что я хочу писать: любой каприз, можно в нежное подростковое имперское, можно пожевать чего-нибудь поближе к современности и тд счастливой сказки опять же не вижу, но и нахер оно нам надо! люблю анечку дайте поносить на ручках
что от вас требуется: пост в личку, чтобы сверить часы, и отсутствие стремления к всратым фанкастам, давайте не будет натягивать чонгука на глобус! спасибо

пример поста;

Почему-то Косте думалось о своих зубах. При всей его тяге держать все под контролем, ему раньше не приходилось просчитывать заранее, какую часть организма будет терять обиднее всего. Импровизационно получалось, что заботили его именно зубы, а конкретно эта ситуация была неконтролируемой изначально. Могло казаться, что челюсти он стискивал, чтобы не заорать от боли, но Костя был честен перед собой: в горле не рождалось никаких звуков, в голове тоже было кристально чисто. Зубы сжимались, голова опускалась все ниже к груди, где в клетке бешено-бешено билось стальное сердце.

Оно откликалось на Анины крики, которые оглушали, несмотря на то, что она не была рядом, плакала откуда-то издалека. Когда Костю ударили в первый раз, она кинулась к нему, позабыв об инстинкте самосохранения, но один пацан от наехавшей банды отпочковался и, быстро скрутив ее, оттащил подальше, в сторону. Аня сперва ругалась, материла, грозила всем, чем могла, но потом Костя упал, и она стала умолять – их сломало синхронно, одновременно. Он так не хотел, чтобы ей было больно, но выбора им будто никто не оставил. Обстоятельства, люди, время.

Косте так было легче, он все сделал правильно, даже если заныли ребра и залило кровью глаза. Аня поплачет, но будет цела, а он скорее заживет от любых ран и срастит все кости, чем сможет простить себе, что ее не защитил. Костин мир все еще был черно-белым, где добро и зло безошибочно зеркалили друг друга, никогда не пересекаясь. Если бы Костя открыл глаза, над ним было бы серое небо, но он лежал на сером асфальте, пока его били, и думал, что так ему легче.

***
Пейзаж за окном казался зацикленной пленкой. Сам по себе выглядел умиротворенно и безобидно: ровный строй высоченных сосен сменялся поворотами в маленькие деревни без опознавательных знаков, бетонный коробок заброшенной остановки вдоль дороги – широким зеленым оврагом, будто кто-то выгрыз кусок земли. Но все повторялось уже второй час, меняя лишь оттенки и степень тусклости, а смысл оставался прежним. Никому не нужная, богом забытая дорога.

Асфальт давно сменился на грунтовую, стоило лишь оставить позади границы города. На очередной яме автобус подбросило, и плечо Юре заметно придавило тяжестью.

– Кать.

Костю сморило в сон, усталым он последнее время был сильнее, чем прежде. Не отчитывался, конечно, но понемногу и неохотно рассказывал, что появились какие-то дела. Раздраженное, злое лицо Юры, сведенные к переносице брови, резкость в каждом движении все еще работали как надо: Костя был готов справляться с чем угодно, только не с затаенной агрессией друга.

Юру доебывали молчанки и собственное бессилие.

Втроем они больше никуда не ходили.

На очередном повороте тяжелая голова Кости опустилась сильнее. Плечо Татищева – острый угол костей – вряд ли было удобным, но тот не просыпался, убаюканный долгой монотонной дорогой. Юра скосил взгляд: светлые пряди с темными на макушке перемешались неровно.

– Кать, – позвал он настойчивее.

Костяшки на его руках с того дня больше и не заживали до конца, рано или поздно Уралов снова приходил, усаживался на кухне и обхватывал ладонью чашку с чаем, чаще – бутылку холодного пива. Ссадины горели алым огнем или сохли старой коркой, но неизменно были.

Костя все не отзывался, ресницы его ничуть не подрагивали, дышал через приоткрытый рот. Юра опустил взгляд ниже: его ладони, сцепленные в слабый замок. Косте все эти мелкие раны шли, придавая до жути героический вид. Наверное, теперь именно так выглядят герои этого времени.

Татищев легонько коснулся сбитых костяшек – едва ощутимо и только самыми кончиками пальцев. Не было никаких чувств: ни страха, ни волнения, ни трепета. Было знание – такое же уверенное и сильное, как Костя – что долго такое не продолжается. Вся эта дорога, какой бы тоскливой и безнадежной ни была, рано или поздно закончится. Юре из пункта А в пункт Б нужно было довести лишь себя с детьми и парой друзей целыми и невредимыми.

В салоне нельзя было курить, и это изводило.

– Кать.

Позвал он строже, чуть повысив голос. На каком-то лихом обгоне автобус снова занесло, Костина кожанка скрипела об олимпийку на Татищеве. Он падал все сильнее, Юре было все неудобнее, но Костя был какой-то неумолимой стихией, согревающей темной волной, что тащила за собой, не позволяя вырваться.

Юра даже не понял, отчего ему стало труднее дышать.

– Костян!

Тот вскинул голову, заехав ею по чужому подбородку.

– Ой, извини, пожалуйста, – за все и сразу, заглянув Юре в глаза. В ответ ему невнятно пробурчали, а ровное дыхание вернулось не сразу, как Татищев распрямился. Костя рядом широко зевнул, затем спросил сколько им осталось времени.

– Три остановки.

Одна за одной сменяющие друг друга.

+11

20

alastor moody; j.k. rowling's wizarding world


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/92/t497220.jpghttps://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/92/681362.jpghttps://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/92/482913.jpghttps://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/92/636531.jpg

Нет ни дев, кидающих хрупкие соцветия под лошадиные ноги, ни знамен, ни зовущего в бой рога, ни щитов, ни мечей, ни стоящих напротив друг друга армий, четкой границы между черным и белым тоже нет - просто кто-то где-то, в кулуарах и за общим столом, между строк, исподтишка, в череде бессмысленных разговоров и пустопорожних совещаний роняет слово - обязательно с неподдельным участием, накручивающей заботой - и это слово «беспокойство». Разве вас не беспокоит статус волшебников? Уязвимость положения дел? Разве вас не беспокоит маггловский вопрос? Аластор с прыжка может назвать то, что его беспокоит - охамевшие контрабандисты, активизировавшиеся мошенники, ленивое руководство, например - и вопрос чистоты крови точно не терзает его по ночам. Слава Мерлину, таких, как он, все еще большинство. Но на смену беспокойству приходит страх, и английское магическое общество неожиданно - нет, не так, все начинается  очень-очень давно, куда они смотрели, куда смотрят до сих пор? - оказывается на грани истерии.

Аластор Муди давно не ощущает себя маленьким человеком. Возможно, это было в самом начале, но оно и понятно - когда только на старте, из суетливой мешанины локтей в одиночку (никто точно не знает его истории, но самые внимательные и терпеливые могут выкроить одну-другую полуправду - приехал в Хогвартс из безымянной ирландской деревни, точно есть братья и сестры - это можно понять по ворчливой заботе, трепетно охраняемой мягкосердечности - быстрее многих взлетел, больше многих работал, поистрепался тоже больше многих), все вокруг новое, неиспробованное на зуб, но время идет, тяжелеют ноги, врастая корнями в землю, тяжелеет взгляд и слово, понимание себя и окружающего мира костенеет, перестает гнуться и поддаваться манипуляциям, кто-то меняется и подстраивается, а он остается тем же - простым, громким, бескомпромиссным, враждебным к политике и поддавкам, жестким, но не жестоким. Не совсем уж черствым. Да, Аластор Муди давно не ощущает себя маленьким человеком (по правде говоря, никогда им не был), но происходящее безжалостно умаляет каждый его шаг. Из раза в раз.

Это происходит все чаще - они уходят, он остается наедине с мыслями и идеями, и порядками, которым сам учит, наедине с чужими желаниями, мечтами, амбициями, наедине с будущим, которого ему не нужно, а у них не будет уже никогда. Каждое покидание - камнем в карман, шаг за выстраиваемые стены, уже не так охотно берет за руку, чтобы поправить направление волшебной палочки, все чаще молчит, за каждого готов умереть, но получается только жить за них, копить усталость и падать, чтобы вставать, и еще раз, и еще.

Иначе все это будет зря.


Не вижу смысла раскладывать вас по полочкам, если вы не чувствуете шизоглаза Муди, значит оно вам не надо, а если надо, то вы и так все знаете. Или предполагаете. Или догадываетесь. В общем! Если Альбус - руководитель этого сомнительного предприятия, то Аластор - тот самый прораб, который ходит по площадке, дает всем пиздов, учит держать в руках молотки и вот это вот все. Непримиримая сила и авторитет, шатаемый молодым поколением, и хрупкое терпение, пробуемое на прочность, и большое сердце. Отцовская фигура для призвавшегося на зов Дамблдора зоопарка в лице Мародеров (взаимодействие с каждым предлагаю докрутить самостоятельно - Джеймс у нас, вот, аврор, возьмите его под локотки со стажировки, а Сириусу если не открутите голову - уже хорошо, просто знайте, что вас здесь ждут и жаждут коммуникации; с Ремусом разберитесь отдельно, у него проблемы с отцовскими фигурами и соответствующими бонусами, покурим сообща, все расскажу-покажу), как и любой отец часто хочет выйти за сигаретами и не вернуться, но долг все еще побеждает. Тот самый Great Pretender, который сильный, смелый и идейный, но внутри усталый ворчливый дед (в душе, скорее всего, не плачет, но это не точно), вынужденный учить молодежь уму-разуму и вести их на убой  ¯\_(ツ)_/¯

Вот! Требования стандартны - пишите хорошо (гарантом наведения мостов будет предварительный обмен примерами постов, мы же за обоюдный комфорт?), ведите диалог, проявляйте инициативу! Очень ждем!

пример поста;


- Альбус проиграл, когда поставил на тебя, - те двое, что держат его, ослабляют хватку, и Ремус падает на землю, словно тело разом лишается всех шарниров, спине мокро, горячо и больно, но больнее гордыне, неизвестно откуда взявшейся. - Они не пойдут за тобой. Так ему и передай.

Ага, словно он сам этого не знает. Ремус судорожно дергает губой, скалится окрашенным в красное ртом, выходит почти жалко и, разумеется, бесполезно, Фенрир стыло смотрит и улыбается в ответ смотри, как надо, а потом уходит, лес проглатывает его спину, спины его стаи, едкую перекличку запахов, дробь шагов еще долго пульсирует в голове, или это шумит кровь - не разберешь. Дерьмовое завершение дерьмовых трех месяцев.

Глупо бежать на стену и удивляться разбитому лбу - пусть ко всем последствиям Ремус готовится заранее, как перед прыжком в воду, прорабатывает сценарии, даже самые плохие, в поле теория все равно захлебывается, барахлит, идет в разрез с практикой, и это тоже, в общем то, ожидаемо. Кто-то слышит и обещает поддержку, кто-то не планирует выбирать, кто-то выбирает силу Фенрира или страх перед ним же - Люпин слишком точно видит отдельные составляющие, чтобы не понимать целой картины. Они безнадежно опаздывают. Он уже не сможет до них достучаться.

Недостаточно оборотень, недостаточно маг. Не такой смелый, как Джеймс, не такой сильный, как Сириус. Слишком в себе, чтобы сейчас, сталкиваясь с внешним миром, не расшибаться раз за разом. Кажется, есть время привыкнуть, но и от него Ремус отмахивается в наивном стремлении верить.

Даже сейчас, ни один раз столкнувшись с недоверием, неприязнью, где-то с отчаянной ненавистью - ее он доносит до Лондона в ушибленной ноге, рубцах на лице, в любовно повторяющих детские шрамы полосах когтей Фенрира на спине - Ремус уверен, синяки ничего не стоят, можно и упасть. Главное - встать после.

Ему все еще удается обмануть себя. А других?

Когда дорога обратно все-таки заканчивается - сил на аппарацию не остается вовсе, приходится использовать перевалочные пункты, порталы, помощь сочувствующих Ордену - Ремус будто смаргивает оцепенение, заземляется от звука ключа, проворачивающегося в замочной скважине, тело движется машинально, он даже не помнит, как снимает магическую защиту. Кажется, здесь он тоже не совсем к месту - в той степени, в которой выбивается в первой вылазке в Нью-Форест, серьезный и начищенный до блеска, как сикль, так и сейчас, потрепанный, пропахший зверьем и лесом, будто промахивается мимо шумного города, оставленного за порогом.

В этот раз тишина ощущается почти враждебной. Люпин в нерешительности замирает в прихожей, словно разом погребенный под копившейся усталостью. Что не так? Когда это меняется? Почему инстинкты, обострившиеся за последнее время, реагируют так, словно он все еще среди незнакомцев, один, совсем один?

Глаз цепляется за кожаную куртку Сириуса, небрежно брошенную на диване. Да, вот оно - они всегда дожидаются друг-друга, старательно прикрываясь затянувшей книгой, включенным телевизором или не скрывая намерений, взволнованно, так по-собачьи. В этот раз по-другому, но что страшнее -
Ремус, так долго, много и мучительно думающий о Блэке все время своего отсутствия, оказывается совершенно неподготовленным к встрече не в голове, но в действительности.

Словно с выходом Сириуса из его комнаты начнется сражение, в котором Ремус снова безнадежно проиграет.

Отредактировано Remus Lupin (2023-12-01 14:47:08)

Подпись автора

one day I will find the right words, and they will be simple ★

+13

21

mary macdonald; j.k. rowling's wizarding world


https://i.imgur.com/IhMhw9g.png

I KNOW WHO YOU PRETEND I AM // ost
Мэри не хотелось бы, чтобы ее видели как жертву Мальсибера. Переживать чужую травму — общество не умеет, а Пожиратели Смерти — Хогвартсу еще понятие незнакомое, поэтому кто-то — обходит ее стороной, кто-то — пытается поговорить. Мэри нервно расчесывает запястья и предплечья, натягивая рукава. После атаки Мальсибера — у нее остается шрам, и Мэри знает, как от него избавиться. Смеси трав, целебная магия — и ничего.

Мэри — не та, кто жалеет саму себя. Она — становится лучшей студенткой травологии со своего потока, и — интересуется целительной магией. Все остальное — выходит у нее на нормальном уровне, но она честна с собой и знает, что можно и лучше. Ее ум — постоянно шумный, она — часто злится и раздражается. Бывшие подруги — обходят ее стороной, потому что Мэри хочется быть самой. Со временем — она успокаивается, находит новых друзей и восстанавливает связь со старыми.

Марлин — как солнце, что появляется на горизонте. Она предлагает дружить с ней первая, водит ее смотреть на звезды поздно ночью, приносит ей бельгийский шоколад, который ей передают друзья из-за за границы. Вместе — они читают книги, и Марлин даже приносит ей один из комиксов. Они вместе едут сначала на каникулы к родителям Марлин, а потом — на рождественскую курицу к родителям Мэри. Марлин — становится ее первой любовью, и сердце Мэри разбивается, когда она узнает о ее смерти.

До этого — они снимают квартиру вместе в Лондоне, деля один непонятный график на двоих. Марлин — однажды приходит и говорит: «я бросила работу, но уже нашла другую». Мэри — тем временем сдает аттестацию в Мунго. Однажды — она бросает резкую фразу в адрес Марлин, узнав, что она присоединилась к Ордену Феникса. Но потом — безмерно жалеет. Марлин даже не замечает.

Они ходят вместе на концерты, Марлин — находит ей пластинки ее любимых исполнителей и их квартира заполняется музыкой. Она знает, что Мэри любит петь, и часто смотрит на нее украдкой. Марлин знает о ней все. Что Мэри любит готовить  и организовать пространство, что иногда — она меняет мебель местами в квартире для удобства. Мэри — встает раньше Марлин, начиная тихо делать что-то бытовое, и потом — чувствует на себе чужой взгляд. Поворачиваясь, улыбается Марлин, что еще лежит, укутавшись в постели. Марлин видит, как Мэри аккуратно поливает их цветы, приговаривая о необходимости удобрений. Она учит ее готовить, и смеется, когда Маккинон забывает о готовке, избирая стратегию — любимых шуток. Мэри чувствует себя любимой, и вопреки страху Марлин — она знает, что она всегда на ее стороне.


— не состоит в Ордене Феникса, но поддерживает его и помогает;
— выпускница Гриффиндора'77 (на год старше Мародёров и одного выпуска с Марлин);
— травница, хороша в целительной магии и зельях;
— родилась в Англии (возможно, в пригороде Лондона?), но в семье есть и выходцы Ирландии;
— работает в Мунго.


На внешности бы хотелось видеть Chase Sui Wonders, но могу также предложить: Rachel Sennott, Zión Moreno или Jaz Sinclair. В целом внешность не принципиальна, но хотелось бы обговорить этот момент.
Также, заявка точно в отп.
Итак, у меня есть определенное видение Мэри и мысли, которые я не указала в заявке, так что мне бы хотелось, чтобы у нас оно примерно совпадало. Но в принципе смогу пережить, если вы видите Мэри иначе. Как игрок, пишу в рамках 3,5-7к символов, без птицы-тройки и от третьего лица. К соигроку — не придирчива. По скорости — укладываюсь в пост раз в неделю-месяц, в плане разговоров вне постов — могу быть не очень разговорчива. Но люблю приносить тиктоки или музыку.
Хотелось бы обменяться постами после регистрации. Очень жду. ♥

пример поста;

Долорес молчит. Долорес говорит:
Долорес говорит на судах, во время заседаний, в кругу мудрецов и подлецов, Долорес передвигает фигуры на шахматном поле. Одно движение — и слон уходит в сторону. Долорес говорит — и решает чужие судьбы. Она улыбается, когда на нее падает тень пистолета. Звук выстрела.

Пистолет  — едва дрожит отдачей в чужих руках. Кто-то кричит, Гарт — прячется. В судьбе Гарри — тоже был выстрел.

Реальность вращается, идет кругом, становясь чем-то другим. Гарри — не становится Гарри. Так и она — не становится чем-то больше. После выстрела — она становится главной Святой. Для него — она свет. Он видит в ней целый мир и обращается к ней, неуверенно протягивая руки. Она — не единственная, с кем он может говорить.

Но она — единственная, кто его слышит.

Долорес обнимает его — и ветер усиливается. Запах абрикосовой жвачки перемешивается с запахом сигарет и горьким — алкоголя. Жалость к Гарри соприкасается с сочувствием. В этом запахе — есть что-то еще.

Она — может его слышать.

И Долорес слушает, прежде чем ветром не приносит еще одну мысль. Ей хочется подарить ему что-то хорошее, она улыбается, когда на глаза попадает солдатик в чужих руках. Она сохранит его и запомнит, едва сжимая его в своих ладонях.

Гарри запутался, он попросту не знает, кто он. И Долорес решает показать это. Но для начала — она протягивает ему руку. Сияющие легкие  переливаются настоящим золотом, ловя отражение софита в стекле. Долорес кажется, что Гарри запутался. И он никак не может найти конец этой нити. Может, ему не нужно распутываться? Может, ему нужно жить так, как он пытался жить. Но Долорес понимает, внутри него — непрестанная боль. Рана, которая скрыта даже от него самого, расплываясь красным пятном. Он даже сам не понимает ее. Это боль, с которой он сам не может справиться и которая мешает ему вспомнить. Эта боль — связана с ней. Из-за нее — он пытался все забыть. Боль — была барьером, который он никак не мог преодолеть. Но Гарри когда-то умел прыгать.

О, Гарри, что же ты наделал. Долорес молчит.

Тебе нужно вспомнить ее, Гарри.

Тебе нужно вспомнить ее, но давай начнем с чего-нибудь попроще.

Ты вспомнишь себя, но пока надо начать с чего-то другого. Ты можешь поверить в то, кто ты сейчас, не вспоминая, кем ты был до этого. Ты можешь попытаться собрать себя. Тебе нужно — собрать себя, даже себя нового. Ты можешь быть Текилой Санрайз. Рассвет окрашивает небо в яркие цвета. Так и ты — так можешь. Ты можешь стать кем-то другим, даже если ты не помнишь себя. Но для этого тебе надо решить.

Ты можешь стать собой, даже если ты не знаешь, кто ты.

Кажется, что Долорес хмурится. Ей сложно дать ответ на вопрос Гарри: что для него будет проще? Не будет ли проще, если он начнет с начала? Но ему важно помнить ее. Без нее — нет его.

Темнота омрачила стекло, оно пошло трещинами из-за упавшей тени. Это не из-за тебя, Гарри. Тут нет твоей вины. Гарри и без этого казался ей ужасно расстроенным. И она захотела показать ему что-нибудь хорошее. Ветер заполнил церковь, поглощая ее в мрак. Вместо этого — воцарилось солнце, заполняя улицы. Она — смеется. Светлые волосы едва запутались, ловя лучи солнца. Они держатся за руку и она смеется, иногда — касаясь его чуть выше локтя. В смеху, она не замечает, как едва не падает.

— О, я такая неуклюжая, — ей нравится быть рядом с Гарри. Ей нравится, как он смотрит на мир, слегка запрокидывая голову. Ей нравится, что у него есть цель, и ей нравится слушать его. Вечерами, они разговаривают. Гарри делит свою мечту на двоих, делая ее общей. И, сначала, она отдает ему всю себя. А потом — она хмурится. Но пока — они ходят гулять, смотрят на деревья, что цветут в эту пару времени. Она — ломает абрикосовую жвачку, внимательно смотря, куда он ей показывает. Они иногда ходят танцевать по вечерам или случайно — заполняют танцем пустые улицы. Они ходят в цирк и Гарри — показывает ей дельфинов. Она улыбается. Точно, когда он приносит впервые касету из проката, ставя ее.

Касета шумит, иногда заминаясь, прежде чем осветить экран первым кадром.

Пленка мнется, она заходится скрежетом, прежде чем не замирает. Наверное, им попалась неисправная. Она — молчит, ее, на самом деле, больше волнует другое. Они смотрят много фильмов вместе, они обмениваются всем, что у них есть. Они встречаются на остановке и иногда — он провожает ее в дорогу, смотря в след автобусу. Тогда — в первый раз — они уехали вместе. От нее пахнет абрикосом и легкими духами. Со временем — запах меняется. Он становится солиднее, она — собирает свои волосы по-другому. Каждый раз — немного иначе, но по-другому.

Однажды — кассета не запускается. Она — сидит в темноте, возле окна, наклонившись и упираясь рукой ладонью. Она — тяжело вдыхает, и темнота освещает ее контур.

Отредактировано Marlene McKinnon (2024-03-21 17:05:27)

Подпись автора

киса!

+14

22

stephen strange; marvel


https://i.imgur.com/Q507pLf.gif https://i.imgur.com/daagVte.gif

.ιllιlι.ιl poets of fall — choice millionaire I need more power. I want to be able to move worlds and shake them to their foundations. I want enough power in my hands to tear planets from the heavens and place them in a new sky.  — Stephen Strange (Earth-616)

пестрая цыганка раскладывает перед собой карты (мои карты не врут), берет нахрапом и игрой на любопытстве: хочешь знать, что будет? хочешь знать, что тебя ждет в будущем? ее смуглое лицо с крапинками пигментных пятен темнеет: она ловко тасует всю старую потрепанную колоду, вытаскивает новую карту, которая меняет весь расклад. так встреча с любовью всей жизни становится казеным домом, а то, что было щедрым редким благополучием, теперь дальняя дорога. как пестрые картинки с хитроулыбающимися дамами и надменными валетами меняют все, так и наши судьбы. каждый поступок, минутное опоздание, взятая в спешке чашка кофе, скоростной лимит на неосторожном вертлявом серпантине, превышенный в два раза, меняет нашу судьбу — мы словно открываем новые и новые двери, продолжаемся теми решениями, которые мы приняли.

за одной ты все еще успешный хирург. за другой ты лежишь под тяжелой могильной плитой. за третьей у вас с кристиной рождается сын. за четвертой твой брат виктор превращается в жуткое омерзительное создание из-за магии, и ты сходишь с ума. где-то я до сих пор счастлива, а где-то я сгорела вместе со своими приемными родителями, яркими юбками и колодами карт. где-то мы вместе. где-то никогда не встречались. где-то ты приходишь ко мне в цветущий сад и просишь о помощи. где-то мы делим вселенную по справедливости, на две половины, и складываем ее, как конструктор, как нравится нам, и нет никого, кто мог бы нас остановить. где-то ты убиваешь меня, чтобы я не воскресила пьетро (и тем самым не нарушила неприкосновенный порядок жизни и смерти). где-то я не даю тебе произнести заклинание и распахнуть все те двери (ради помощи забавному мальчишке), за которыми прячется бесконечное количество наших копий. мертвых. воскрешенных. запутавшихся. озлобившихся.

погадать тебе, маг?


мир плохих концовок, дурных исходов, страшных предзнаменований, несчастливой судьбы и вселенных одна хуже другой. мне интересная МАГИЯ: заклинания и чары, проклятые книги, салемские ведьмы, магички в мирах вне земли, карманные вселенные, магические битвы, чистый хаос, ее архитектура, ее источники, ее последствия. ищу комиксного стрэнджа, желательно с максимальным отличием от типичного ролевого стрэнджа (иф ю ноу вот ай мин). пейринг не интересен. мсю не нужна. будет здорово увидеть от вас пример текста и обговорить минимальные пожелания по активности и стилю.

пример поста;

Тени, собирающиеся вокруг нее, становились все темнее, как будто резкий порыв северного ветра предателем короля, хладнокровным убийцей, пробрался в замок Дума сквозь глухую кирпичную вкладку и затушил огонь. Она знала эти тени, она всю жизнь прожила с ними, с этими тенями, шедшими за ней с самого изножья Вандагора; они топтались в маленьком разукрашенном вагончике, который яркими красками (со временем все потемнело в болотисто-зеленый и кроваво-черный) раскрасили для нее Джанго и Мария, стояли в изголовье кровати, были по правую руку на свадебной церемонии вместо родственников со стороны невесты. Тени заволновались, когда голодный темный взгляд пауком прополз от ее скулы к груди в простеньком — чужом, украденном, — платье, а оттуда — к уже разведенным коленям и белым бедрам; они были в бешенстве, когда аристократически тонкие пальцы уложили ее спиной, подняли вверх подол, стягивали, разрывая, рукава, спускали вниз чулки, тянули нити бус и браслетов — и рвали, рвали, рвали. Они были бессильны. Они тоже подчинились воле Виктора фон Дума.

Они, впрочем, отказывались покидать ее. У Виктора была своя стража, молчаливая элита латверийской армии, а у нее — своя. Они обретали форму, начинали выглядеть, как Джанго и Мария, исчезнувшие где-то в румынских лагерях, где содержался народ рома, как цыганский барон, который все хотел отходить ее певучей плетью за непослушание, как дети из ее табора, вечно начинавшие свои шумные игры; стояли за плечом, трогали за волосы, звали по имени, своим детям рома дают по три имени, два тайных, чтобы ребенок не попал во власть демона. Ванда поднималась на локте, смотрела на спящего рядом Виктора, снимала прикосновением к его высокому белому лбу дурной тяжелый сон, и думала, что у нее не было других двух имен.

В ту самую первую ночь, которая все еще с ней, хотя прошло много дней и было много других ночей, полных липкого, сладкого ощущения, что ты себя отдала, считая удары, чтобы не сбиться с темпа движений, постанывая – всхлипывая, — тень, смутно имеющая черты лица Марии, была на ее коже, как плотная вуаль. Взирала с молчаливым укором, беззвучно открывала рот. Словно хотела сказать: "Ты должна была выйти замуж за своего, за рома, мы бы одели тебя в красное, мы бы взяли за тебя пестрое золото выкупом, ты родила бы детей". Виктор берет ее, хотя у нее ничего нет, кроме одежды на ней, сам одевает ее в красное, сам дарит строгие украшения, кончает в нее и не дает встать. В день свадьбы она тиха и молчалива настолько, что даже Адриан не сдерживает боязливого вопроса. "Это традиция" отвечает она, стирая ладонью с алых губ улыбку, "Символ уважения к супругу". В первую брачную ночь она кричит — и хохочет.

Когда она стала королевой — девка без роду и племени, цыганская шлюха, Думштадт был в свадебных хлопотах, когда в Будапеште принимали очередной ограничивающий рома декрет, — тени исчезли. Они боялись тьмы. Странно, ведь, кажется, что они всегда должны быть лучшими друзьями – тени и тьма. Но на самом деле чернота их пожирает, перегрызает им шеи и поглощает, безжалостно втягивает в себя. За спиной Виктора вся мощь мрака, — тени перестали к ней приходить, Ванда больше не видит Марию в зеркалах, отражениях на стеклах, а во снах – она всегда обвиняющая, непреклонная. Она благодарит своего мужа, как жертвы благодарят смилостивившихся своих палачей – только глазами. Во всей Латверии не нашлось ни одного человека, который сказал бы, что их король женился на грязной безродной девице, вонючей цыганке, против племени которых снова объединилась Европа. Возможно, они были, кто шепотом, на кухне, на ухо, никто не услышит и не узнает, подопытные Виктора всегда очень молчаливы. Даже Адриан, который может говорить, стискивает челюсти так, что крошит зубы.

Они планируют официальный визит в Будапешт, Ванда впервые в роли королевы Латверии. Адриан робко обучает ее придворному этикету, вздрагивая всем телом, когда приходится прикоснуться к ее рукам. Виктор их занятия прерывает, ей велит надевать на людях перчатки. У Адриана такой вид, словно он готов упасть под ноги своему королю и вылизывать его сапоги.

Когда-то Ванда уже была в Будапеште. Она рассматривает улицы из окна их машины. Он изменился, как стареют мужчины, был «суеверным», «цыганским», «грязным», «бродячим», обрядился в длинные вытянутые проспекты и новые уродливые здания, стал строгим и серым. Они проезжают по набережной Дуная, поддернутая ночной дымкой Буда моргает желтыми пятнами фонарей, их останавливают в первый раз, Адриан выходит из машины, а Виктор чуть сжимает пальцы на ее ладони в алой бархатной ткани. Руки Виктора не грубые; они – жестокие, знающие, как причинить боль, находящие на теле любовницы самые слабые точки и места. Он заставляет ее смотреть на него, но иногда она не может, так бывает, когда пытаешься сквозь дым от чадящего костра разглядеть чье-то лицо. Мудрые опытные цыганки бы вытащили наугад карты: все черное, черное, проклятое, даже не соврать, чтобы латверийский король — последний король Европы, — щедро позолотил ручку. Там, где только что были его пальцы, больно прикасаться.

По короткой дороге в посольство их останавливают еще дважды. Один раз молодой офицер дергает дверь с ее стороны, заставляя Ванду вздрогнуть. Она слышит, как на безупречном венгерском Адриан просит так больше не делать. Успокаивается, ложится на его колкое плечо, он касается ее губ пальцами, не боясь стереть контур алой помады, она пропускает дальше, на влажный мягкий язык.

Посольство Латверии — темное, черное здание в конце проспекта Сталина, им открывают двери, повсюду латверийские флаги, посол сгибается в низком поклоне, пока Виктор, кажется, больше увлечен тем, чтобы убрать прядь ее волос со лба. Адриан уводит его, взяв пальцами за локоть, какой-то молодой мальчик приглашает их наверх, в королевские покои, спрашивает, не нужно ли взять манто — Ванда передает мех (один из многочисленных подарков к свадьбе) ему на руки, он не сдерживается, чтобы не сделать глубокий вдох запаха ее тела и духов. Адриан материализуется мгновенно, забирает манто, отправляет его прочь одним взглядом, советник короля словно умел чувствовать, словно был посажен на невидимую цепь, которую Виктор тянул за собой. Ванда переводит на Кляйна взгляд: не человек вовсе.

— Тебе нужен материал, чтобы продолжать исследования, ты больше не можешь ждать, — она подходит к окну, занимающиеся сумерки были алыми с одного края, но чумная чернота медленно, дюйм за дюймом, пожирала этот цвет. Ванда бросает советнику, — Адриан, попроси, чтобы убрали зеркало.

Ванда задумчиво наклоняет голову, смотрит на город.

— Раньше в этом городе было много цыган, в Йожефвароше жили целые общины. — она останавливает себя, Виктор не любит, когда она говорит о прошлом, словно ничего не должно существовать до момента, как они встретились в Бухаресте. — Господин Ракоши не присоединится к нам за ужином? Или он не сядет за один стол с цыганкой?

[icon]https://i.imgur.com/zLaWjlw.png[/icon]

Отредактировано Wanda Maximoff (2023-10-15 21:26:17)

+15

23

wolf; the gray house


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/118/236294.jpg

Волк проебался так категорично, что умер, потом проебался ещё на самую грамульку уже в смерти и теперь, вроде как, застрял и не то чтобы насильно, но скорее в надежде на второй шанс на следующем круге (в который нужно ещё проскочить) или из-за незавершённых дел (что у этого челкастого на уме - замучить Слепца, забрать с собой Сфинкса, научиться уже нормально играть на гитаре? кто знает!) в нездесь, но здесь. Первое - потому что предал; второе - потому что такие, как Волк, просто так не уходят. Вот и мается теперь где-то в серединке на половинку - сброшенной книгой с полки, мелькнувшими кедами, печально тренькнувшей струной гитары, дыханием в Сфинксово перекрестие плеча и шеи, так чтобы по пробуждению тот долго и влажно смотрел в потолок. В общем, внимательно приглядишься - поймаешь, но некоторым - например, Македонскому - лучше бы не.

Когда-то совсем недавно Волка было очень много - как отпечатков на мутной поверхности окон. Не тех, что чёрными глазницами выходят на сторону улицы, но тех, что любовно подглядывают во внутренний двор. Может поэтому не ушел, знают же в Доме хочешь остаться - заякорись!

С Волком было так. Там, где недоставало Слепого - отсутствовать, не покидая комнаты, это еще нужно умудриться - был он, помноженный на два, четыре, шесть. Заряженный голодными амбициями Волк заполнял и менял пространство, заставляя поворачивать черепушки в свою сторону, распахивать пошире глаза, уши и рты, переставлял вещи на один ему известный лад - и это работало, словно Дом сам нашептывал ему тайные знания о своих стенах и своих детях, к каждому свой подход, голос, жест, а под улыбкой - оскал, ровный заборчик острых клычков, готовых рвать глотки.

Он был своим для всех и каждого в стае, но Сфинкс догадывался, что для него Волк был своим чуть больше - так зверьё выбирает себе хозяина, и вместо (или вместе с) ощерившейся пасти внезапно получаешь виляющий хвост, и принимаешь это, не можешь не принять. В детстве, разумеется, проще: Сфинкс помнит (или Кузнечик помнит за него) мокрые щеки тоскующего «вампира», съеденную котлету, долгие-долгие разговоры в Могильнике, помнит оглушительную радость оруженосца, не помнит - когда собственнический взгляд пробивает во всем этом дыру.

Каждый знал о том, что Волк хотел на место Слепого - в Доме, в его тайнах и тропах, в сердце Кузнечика - но никто не думал о цене, которую тот был готов за это заплатить. Возможно, об это не думал даже сам Волк, потому что цена оказалась не по размеру пасти, и, что более вероятно, была вовсе не ценой даже, но проверкой, испытанием, пресловутым порожком, углом Дома, об который разбиваешься, а потом входишь (Волк прошел этот угол уже очень давно, но как же он удивился, когда оказалось, что этого недостаточно - Дом все равно выбрал хозяином не его); порог этот должен был стать ступенькой на следующий уровень, но Волк не понял. Не справился.

Голод оказался сильнее.


Волк сказал — волк укусил — волк налажал — волк супрастин и еще мильён волчьих цитат уже ждут своего адресата! Все, что не раскурено, докурим вместе, там где недожато - дожмем, там где мертво - не оживим (или не совсем), но поспособствуем разнообразию досуга, так как а) кроссовер не ограничивает нас в отправной точке б) Дом не ограничивает нас во всем остальном! Токсичный броманс, непонятки, преданность и предательство, вопросы морали и супер-экзистенциальные загадки почему он а не я, и наоборот; попойки, раскопки, отбитый анархизм брошенных детишек - олл инклюзив!

Отдаю руку за неторопливость, инициативность и разговоры через рот, не готов водить за ручку и развлекать, но гарантирую поддержку и заинтересованность. Во избежание мешков и котов в них настаиваю на предварительном обмене примером поста (а вдруг не раскурим, а потом неловкость). Средний (низкий) (пишу как велят гороскопы но горение стабильно, об обратном предупреждаю) темп игры, искренняя любовь к персонажам, ненавязчивость, понимание любого форсмажора, непринятие молчаливых сливов — предупредите и я готов ждать буквально сто лет — и тп и тд. Топлю за небольшие, но живые посты, могу в большие и маленькие буквы, желательно без птицы-тройки и заигрываний со шрифтами.

Приходи, Волчок, столько бочков еще не покусано smalimg

пример поста;

cколько было слов – тебя нет
- Да кому ты здесь еще нужен, - воздух подгнивает от злости, мухи падают на простреленную тут и там сигаретными бычками скатерть, теряют лапки на клейкой ленте, железо во рту поет на ноту выше, чем ржавое днище дома-на-колесах. - Дармоед хуев.

Слова, которые нас убивают, самые простые. Почти детские. Его больше нет с нами. Уходи. Я тебя не люблю. Я тебя никогда не любил.

Или вот как сейчас. Правда, получается, кривая, оборванная на полуслоге, как квадрат одеяла, как не повернись - голая рука, голая нога, но все-таки правда, пусть и брошенная ему в голову, как кирпич. Такую он умеет ловить раскрытыми объятиями. Выучивается, что даже не больно. Кровавая слюнка тянется от уголка губы до ободка гнутой раковины, шатается зуб. Доброе утро, солнышко. Еще один дерьмовый день. Сколько их уже таких было? Сколько будет?

Кажется, у него был друг. Или не друг. Или не у него. Бывает замрет выключенной лампочкой, головой в горловине помятой футболки, нога в расшнурованном кроссовке упирается в матрас - и ждет. Чего? Кого? Словно по привычке - подождать помощи. Дернуть плечом, будто кто-то зовет по имени - а имени нет. Увидеть сон, в котором балкон, солнце, лижущее конопатые носы, кудрявые облака.

Проснуться и ничего из этого не найти.

А может он его друг - черный зверь на шести лапах, выходящий из деревьев, подступающих к тыльной стороне трейлерной свалки, доберманы трусливо скулят, чешут морды о прутья, затихают в самых дальних углах клетей, можно вздохнуть чуть свободнее от тишины. Он так и говорит:

- Опять пришел. Потерял кого?

И подставляет ладонь навстречу зубастой пасти, горячему носу. Зверь ворчит, ластится, требовательно заглядывает в глаза. Лижет горячим языком щеки, иногда тянет куда-то в чащу за край куртки, словно пытается увести. Иногда они идут, а потом он просыпается и не помнит.

Но зверь приходит так редко, что со временем в него становится все труднее верить, будто все, что дальше трейлера и тяжелой руки Железнозубого, его слюнявых псов, серого-серого города, куда его посылают за бутылкой и консервами, а еще сырым мясом, все - выдумка. Пустой звук. Картинка в картинке, придуманная головой, суррогат нужности, защитный заслон от кромешной тьмы, он так делает в первое время - придумывает себе не-одиночество, получается так хорошо, так складно, будто когда-то и где-то, и в правду, никогда не бывает один - общие кровати, коридоры, мысли, Железнозубый скалится, ты говоришь во сне, ядовито выплевывает, зовешь какого-то слепого и плачешь так жалобно, как кутенок ссыкливый, так бы и утопил.

И ладно. Детские слезы заканчиваются, за ними приходит злость. На себя, на это место, на имя, которое никак не вспомнить, и будто бы еще на кого, до которого не докричаться. Став старше он, наконец, может поймать это ощущение за хвост, выразить его словами, придать этому форму и вес, и слова получаются такими:

«Почему ты не приходишь за мной?»

Глупо, наивно и совершенно беспочвенно - некому приходить, никого нет, только Железнозубый, так щедро пустивший его под свою крышу - а то, что порой сажает на цепь, закрывает в темном подвале, вышибает воздух из легких, так это ничего, сопутствующий ущерб - но ощущение остается, и слова остаются, тяжелые в своей непреклонности, злые, требовательные, настоящие. Он цепляется за них изо всех сил.

Вдруг услышит кто?

Дурное утро, дурное настроение, дурное предчувствие; пирамида из пустых бутылок шатается и падает, Железнозубый злится, его злость ощущается физически, воздух становится липким, скрипучим, тело - неудобным, небезопасным, уязвимым, он знает, что сегодня обязательно будет плохо (если не совсем ужасно), просто не знает когда - выучивается предсказывать перспективы по красным сигналам, вопящим уведомлениям, поэтому старается быть незаметным, все по правилам - яйца на щербатую сковородку, скупой завтрак, кофе мазутной лужей в стакан, сам - вон с порога, кормить мясом псов. Невидимка. Тень.

Реплика с реплики.

- Блядь.

Может быть яичница оказывается пересоленной, кофе горьким, Юпитер встречается с Марсом, или, что вероятнее, Железнозубый, наконец, решает его убить. Удар по прутьям звучит приглашением, аннотацией, приговором - он машинально вскидывает голову, вопреки инстинкту самосохранения даже не поднимает рук. Может быть, он тоже устает от всего этого.

Следующий удар по ребрам - кусок арматуры любовно целует в бок, кастрюля с сырым мясом падает, доберманы заходятся в лающем хохоте. Деревья недобро шумят остатками листьев. Как же похуй.

А ты так и не пришел, отчего то думает, подставляя под удар зубы.

Отредактировано Sphinx (2023-11-17 18:56:54)

+15

24

[icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/203587.jpg[/icon]

orin the red; baldur's gate 3


https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/619707.jpg

I, too, have a destiny. This death will be art.

Улыбка медленно расползается по лицу, шее, груди: в движении серых губ, в белом молоке глаз, в запачканной кровью плесени волос. Коса намокшая, тяжёлая, пахнет железом и спёртостью храма, жемчужные зубы вгрызаются в слова, которые пока нельзя произносить, Орин прокусывает губу, напоминает себе: скоро.

«Ид марта берегись» — ничего не значащая в этом мире фраза, но предательство выпадает на середину месяца, и остаток ночи Орин проводит в замешательстве: Баал молчит, а должен был что-то сказать. Она была готова к Его похвале, любви, в конце концов гневу, но Он не говорит с ней, и так проходят недели. Радость расплылась, как огарок свечи, и когда Баал приходит к ней во сне, остаётся только прогорклый привкус во рту. «Ничего», думает Орин, «Я докажу».

Обезглавленный храм какое-то время растерянно переваривает сам себя — ей всегда не нравились здешние порядки, прежние решения и некоторые лица, и она начинает именно с них. У Орин всего больше: таланта, благодарности, любви, мастерства, больше, чем у прежней, у выскочки, у наглой дряни — Баал это обязательно увидит.

На самом деле ему похуй.


Моё основное горячее взятие заключается в том, что Орин реально лучше Дурж, работница месяца в храме, главная по тарелочкам и ритуальному компоненту сакральности убийства. Хочу играть nature vs. nurture, религиозные травмы и батя ишьюз, а попутно обойтись без упрощения и романтизации (что довольно сложно в этом круговороте инцеста и садизма, но у нас обязательно получится™).

Посты по 2-3к символов + чаще, чем раз в год — супер! Я вообще не всеядна в плане текстов соигроков, потому смело влетайте в личку сразу с любым вашим текстом (инверсии в каждом предложении и непонятные метафоры, например, вообще не моя чашка чая).

пример поста;

Они таскают его засохшую кровь в ампуле трижды в год, и трижды святой Януарий являет им с небес чудо: тромбоциты расклеиваются, кровь разжижается, Неаполь ликует. В восьмидесятые, когда чуда не произошло, девяносто одним толчком Terremoto dell'Irpinia вогнал пять тысяч мертвецов прямиком во вспаханные объятья матери земли. Святые в тот день, наверное, закрыли глаза.

«Как бы не случилось чего», говорит набожная соседка, возвращаясь домой в последний день крёстного хода: мощи Януария исправно несли неделю, но в чуде было отказано. Йорд молчит, Везувий тоже.

— Италия не видела плинианских извержений почти две тысячи лет, — она склоняет голову вбок, смотрит ему в глаза.

Он даже не прикоснулся, но что-то сжатое, как пружина, заставляет медленно отстраниться. Пространства от кожи до кожи — сантиметр — два сантиметра — три сантиметра — она выдыхает пудровым облаком извести.

Дети соседки, носящие неприятные Йорд имена и ещё менее понятную привычку приезжать из пригорода раз в месяц, пару часов назад носились по прилегающей территории. Первый падает с велосипеда почти ласково тормозя коленями и ладонями, и ласка мягкого гравия неминуемо проигрывает тонкому, почти свинячьему воплю. Дети Асгарда лишены неуверенных походок, падений, слёз, они выходят взрослыми, цельными. Тор, которого служанка, отводя глаза, отмывала от чернозёма; Тор, вытянутый из земли за обе руки, как ель; Тор, на месте рождения которого бы вырос Old Tjikko. Один забрал его практически сразу — а злится мальчик опять на неё.

— Улыбка. Подумаю, если будешь себя хорошо вести.

Гроза растворяется в обещаниях.

Она опускается обратно к пионам, по касательной задев колено Тора, — не заметила, конечно же. Земля в его руках выглядит чужеродно — будто сжал пригоршню йордовых волос и не отряхнул руки. Отвернув лицо, Йорд наощупь накрывает его ладонь своей, сдавливает несильно:

— Нет. Ты знаешь, какие глубокие ямы нужны пионам? 60х60х60 сантиметров. Утром насыпала туда дренаж: гравий и галька. Почвенная смесь, — она перехватывает инициативу, почти призрачным прикосновением перехватывает саженец из его руки, — идёт следующей.

Переходит на шёпот: «1 часть перегноя, 1 часть торфа с нейтральным pH, 2 части верхнего плодородного слоя грунта.»

— В яму засыпаем почвосмесь, — она указывает на пакет за их спинами: подай, — потом делаем бугорок, и вот сюда корневище нужно на четыре сантиметра опустить так, чтобы почки были заглублены на 5 сантиметров.

Йорд руководит его ладонью своей: Тор наверняка решит, что из ненависти. Йорд посмеивается. Покажите мне того, кто справится с пионами без каких-либо навыков.

— Остальное засыпаем грунтом. Когда ты пришёл, я заканчивала с другим кустом и мульчировала его корой.

Встаёт: возвышаться непривычно, но вид хороший. Его ладони испачканы, взгляд прикован к земле. Мысли наверняка дребезжат, но на этом её рефлексия заканчивается. Она улыбается:

— Так-то лучше.

Кладёт руку на его макушку. Волосы диковинно мягкие.

+16

25

[icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/203587.jpg[/icon]

enver gortash; baldur's gate 3


https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/982827.jpg

[...] Leaving black terror
Limitless night,
Nor God, nor man, nor place to stand
[...]

— Взамен?

— Да, — он улыбается уголком рта, милосердно, терпеливо, будто разговаривает с ребёнком; она размышляет, можно ли срезать улыбку, не повредив общего вида.

Торм говорит, что у Миркула не было и не будет более преданного последователя. Горташ не клянётся в верности Бейну — у них какие-то особые, другие отношения, пока не очень ей понятные. Горташ спрашивает: «А ты что получишь от Баала?», и, как и любая чужеродная мысль, вопрос натыкается на тишину вместо ответа. Пустоту, зазор, лакуну, полость — всё, что у неё ассоциируется со словом «выгода». Выгоды нет, потому что сама связь с Ним должна удовлетворять любые любопытство и алчность. «Все мы получаем что-то взамен», говорит Горташ.

— Всё моё — его.

— Это не ответ.

Как-то он пошутил, что она разговаривает как сектантка. В чём состоит разница между сектой и культом — не уточнил. Слишком часто ей нечего ответить на его вопросы, «я не знаю, как перевести отношения с Ним на понятный тебе язык», говорит она (не добавляет: «и зачем тебе это знать»). Спрашивает Горташ, кажется, без издёвки, но наверняка она не знает: руками получается только вскрывать грудные клетки, препарировать социальные расшаркивания — нет. Ему смешно? Ему интересно?

— А что ты получишь? — пробует перевести тему.

— Всё.


Здравствуйте, ув. будущий лорд, хеды выдам по запросу, основное пока заключается в том, что Горташ с Дурж настолько разные, что из этого можно написать комедийную пьесу, но несмотря на это, они сблизились (как минимум настолько, что это ебёт Орин и ебёт Дурж, которая буквально просит за это прощения у Баала). По моим представлениям, Горташ это буквально первый человек не из круга баалистов, с которым она разговаривала дольше пары минут, и по совместительству человек, который заставил задуматься, насколько ей самой заходит это слепое служение. Остальное додумаем совместно и исходя из общих предпочтений.

Посты по 2-3к символов + чаще, чем раз в год — супер! Я вообще не всеядна в плане текстов соигроков, потому смело влетайте в личку сразу с любым вашим текстом (инверсии в каждом предложении и непонятные метафоры, например, вообще не моя чашка чая).

пример поста;

Они таскают его засохшую кровь в ампуле трижды в год, и трижды святой Януарий являет им с небес чудо: тромбоциты расклеиваются, кровь разжижается, Неаполь ликует. В восьмидесятые, когда чуда не произошло, девяносто одним толчком Terremoto dell'Irpinia вогнал пять тысяч мертвецов прямиком во вспаханные объятья матери земли. Святые в тот день, наверное, закрыли глаза.

«Как бы не случилось чего», говорит набожная соседка, возвращаясь домой в последний день крёстного хода: мощи Януария исправно несли неделю, но в чуде было отказано. Йорд молчит, Везувий тоже.

— Италия не видела плинианских извержений почти две тысячи лет, — она склоняет голову вбок, смотрит ему в глаза.

Он даже не прикоснулся, но что-то сжатое, как пружина, заставляет медленно отстраниться. Пространства от кожи до кожи — сантиметр — два сантиметра — три сантиметра — она выдыхает пудровым облаком извести.

Дети соседки, носящие неприятные Йорд имена и ещё менее понятную привычку приезжать из пригорода раз в месяц, пару часов назад носились по прилегающей территории. Первый падает с велосипеда почти ласково тормозя коленями и ладонями, и ласка мягкого гравия неминуемо проигрывает тонкому, почти свинячьему воплю. Дети Асгарда лишены неуверенных походок, падений, слёз, они выходят взрослыми, цельными. Тор, которого служанка, отводя глаза, отмывала от чернозёма; Тор, вытянутый из земли за обе руки, как ель; Тор, на месте рождения которого бы вырос Old Tjikko. Один забрал его практически сразу — а злится мальчик опять на неё.

— Улыбка. Подумаю, если будешь себя хорошо вести.

Гроза растворяется в обещаниях.

Она опускается обратно к пионам, по касательной задев колено Тора, — не заметила, конечно же. Земля в его руках выглядит чужеродно — будто сжал пригоршню йордовых волос и не отряхнул руки. Отвернув лицо, Йорд наощупь накрывает его ладонь своей, сдавливает несильно:

— Нет. Ты знаешь, какие глубокие ямы нужны пионам? 60х60х60 сантиметров. Утром насыпала туда дренаж: гравий и галька. Почвенная смесь, — она перехватывает инициативу, почти призрачным прикосновением перехватывает саженец из его руки, — идёт следующей.

Переходит на шёпот: «1 часть перегноя, 1 часть торфа с нейтральным pH, 2 части верхнего плодородного слоя грунта.»

— В яму засыпаем почвосмесь, — она указывает на пакет за их спинами: подай, — потом делаем бугорок, и вот сюда корневище нужно на четыре сантиметра опустить так, чтобы почки были заглублены на 5 сантиметров.

Йорд руководит его ладонью своей: Тор наверняка решит, что из ненависти. Йорд посмеивается. Покажите мне того, кто справится с пионами без каких-либо навыков.

— Остальное засыпаем грунтом. Когда ты пришёл, я заканчивала с другим кустом и мульчировала его корой.

Встаёт: возвышаться непривычно, но вид хороший. Его ладони испачканы, взгляд прикован к земле. Мысли наверняка дребезжат, но на этом её рефлексия заканчивается. Она улыбается:

— Так-то лучше.

Кладёт руку на его макушку. Волосы диковинно мягкие.

+12

26

придержан

sova [alexander novikov]; valorant


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/334/896462.png

( пахнет кровью розочка разбитых песочных часов )

говорят, ты видишь насквозь. говорят, твоя стрела проскочит куда угодно, заберется где угодно, пролетит над морями и океанами и приземлится там, где ты велишь. говорят, ты натянут прочнее тетивы твоего лука. это правда?

говорят, ты ничего не чувствуешь. говорят, холода русской тундры тебя выжгли, прошили насквозь решетом тяжелых свинцовых пуль, разодрали на части, как волки — зубами, когтями, морозом. говорят, твои стрелы ничего не боятся, потому что ты — не боишься. скажи мне, сова, это правда?

говорят, у тебя руки холодные.
это правда?

а что тогда правда, саша? может — что у тебя в груди костром горят сибирские леса? что кровь у тебя горячая, вязкая, густая, терпкая, как вино, что дыхание спирает, что страх кует по рукам и ногам, что стены ледяные вокруг тебя — пустышки и иллюзии? может — что ты такой же человек, как все мы?


ну а хули нет когда да (ц) аристотель. в общем, собираюсь жевать валорантовское стеклишко и делать его мрачнее и жестче, чем оно есть в каноне, и зову вас со мной на эту вечеринку. если не сильно шарите, не парьтесь, там довольно маленький лор и я все готов рассказать на месте. меня больше волнуют две вещи: а) коннект, который мы с вами обязательно должны поймать на почве совпадающих вкусов в текстах и совпадающих вайбов, потому что я любитель попиздеть в тележке и покидаться тиктоками, музычкой и мемами, и б) эстетика, которую я пытаюсь тут enforce on you with those faceclaims. янковский = сова, кстати. у меня не особо много конкретных планов на взаимодействие совы и чембера though, но ты приходи, если отозвалось, и мы придумаем вместе?

пример поста;

красные ягоды рябины зреют рано, значит, не за горами зима.

как поездка? рахат заламывает руки и нервно крутит на указательном пальце серебряное кольцо, пока на его руки не падает острый взгляд роберто.

день с самого утра задыхается в испарениях; дышится как-то странно, как-то гадко, будто сквозь молочный туман, и пахнет чем-то кислым, почти протухшим. от него самого — нарастающей тревогой и сердцебиением где-то у самой глотки, тем же запахом, какой чуют псы, выходя на охоту за лисьей головой. от роберто — металлической усталостью, тяжелыми свинцовыми пластами, покоящимися у него на плечах, и тем раздражением, какое испытывает охотник, когда вместо лисьей головы псы раскапывают давно зарытые в землю кости.

ты как мамочка. охотник поднимает с промерзшей земли сухой желтый лист и крошит его в перчатке, пуская по ветру, чтобы точно определить направление. северный ветер мчится галопом куда-то в глубь лесов, рахат прокручивает кольцо полным оборотом, только потом убирает руки ближе к себе, прячет под столом, чтобы мельтешение не действовало на нервы. он пытается смеяться, но в невидимой пелене, заполонившей комнату, по консистенции напоминающей пудинг, его смех застывает прямо на выходе, расплываясь по волокнам чернилами, загнанными слишком глубоко под кожу. иглы недопонимания очерчивают морщины у нахмуренных бровей. я не мог не волноваться. мало ли, еще убили бы.

роберто фыркает, как мальчишка, а рахат в тумане теряется окончательно. тебе-то, говорит, какое дело?

день с самого утра задыхается в смоге; рахат чувствует, как на его шее смыкаются пальцы, и это не приятное удушение, запертое в полумраке спальни со стеклянной стеной и мягким отражением темно-красного цвета на черных в ночи стенах, а паралич, кующий по рукам и ногам цепи. от него самого пахнет жалкими попытками отступить и все наладить, пока не стало поздно, от роберто — злостью и сырым мясом из пасти дикого зверя. в них обоих все подбирается, будто звери готовятся к прыжку, только рахат отступает, а роберто достает ружье, пока жертва не сбежала с прицела. одним саттоном меньше.

ты же знаешь, я не терплю насилие. ружье снято с предохранителя. запах гнили разливается по коже.
без насилия ты к своей цели не придёшь, какой бы она глупой и недостижимой не была. курок взведен, прицел давно настроен.
давай не будем о работе. как ты себя чувствуешь? охотник наступает на камень, деревья передают эхо друг другу, перебрасывая с ветки на ветку, и животное сбегает, скрываясь в чаще.

нормально.

рахат заламывает руки и поднимается со стула, обходит роберто по дуге и ставит чайник. оказываясь за его спиной, он закусывает нижнюю губу, долго колупает ее зубами и отрывает тонкие полоски кожи. они потом зарастут корочками. все хорошо, он говорит себе, просто это была долгая дорога и утомительная поездка. все хорошо, вторит ему северный ветер, сквозняком проплывающий по кухне. все хорошо, только в холодильнике киснет молоко. извини, постараюсь не быть таким гиперопекающим. тебе кофе?


Отредактировано Chamber (2024-01-10 21:41:23)

+9

27

berehynia; slavic folklore


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/139/714097.png

- ты мне должна, помнишь?
полина закатывает глаза, удерживается от громкого цоканья языком. иногда огрызается: "сколько ты ещё будешь мне напоминать?"
ульяна придвигается ближе, своим вишневым блеском почти мажет по чужому лицу: "как там было? во веки веков да по гроб жизни".

*к середине осени земля в лесу промерзает. если кажется, что днём ещё бывают солнечные дни, то ночи становятся тёмными, холодными и опасными для загулявших путников: то оголодавшего зверя можно встретить, то между вековых деревьев заплутаешь и не найдешь знакомой полянки.
русалка всегда найдет правильный путь, дорогу к дому. если ты ей понравишься - выведет; а коли нет - ещё сильнее заплутаешь и лесная земля да болота станут твоим вечным домом.

- где твои родители?
сколько маленьких жизней было спасено и сколько потеряно в густой чаще ей не сосчитать. русалка греет свои руки в теплых детских ладошках, крепко держа, пока они вдвоем идут по залитой светом тропинки, которой будто всего минуту назад здесь не было.
она идёт медленно, слушая детские истории, пытаясь задержать миг, напитываясь чужим теплом, которой хоть на каплю делает её не такой мертвой.
на выходе к деревне она забывается, медлит и из мыслей её вырывает женский крик и резкое движение.
- савва! савушка! сыночек, ты нашёлся! я уже всю деревню кругами обошла, ноги стёрла, голос сорвала, а ты… а вы… вы его нашли? что я могу… да вы же совсем босая! бледная, замёрзли вся! пойдёмте, пойдёмте в дома, там печь, за стол с нами сядете. хотите что-то? золото… у нас есть золото, ткани из столицы, сарафаны вышитые. всё что захотите - отдам, за то что сына моего спасли от верной гибели - всё отдам! а же вам теперь по гроб жизни обязана!
русалка слушает вполуха, но смотри пристально, сквозь причитающую девушку.
думает: скоро у тебя уже ничего не будет.
говорит: ничего мне не нужно. а ты - больше не сбегай.
земля в лесу холодная, вода - ледяная. русалка заходит по пояс, оборачивается в сторону, виднеющегося за соснами, дыма печных труб. она не может видеть или предсказывать будущее, но смерть она чует всегда - мертвец мертвеца видит издалека.

*полина ставит перед ульяной пустую чашку, банку растворимого кофе по акции из магазина у дома и подсластитель с трещиной на пластиковой упаковке.
- извиняй, лучше нет. где что лежит - знаешь. всё моё - твоё, кроме умывалки - аптечная между прочим, кучу денег стоит. в общем, я спать, ты тут как-нибудь справишься. захочешь опять посреди ночи сбежать, дверь не забудь захлопнуть, а то в прошлый раз так и оставила, благо что не нараспашку.
- спасибо. - у ульяны голос охрипший, глаза красные и опухшие. - я…
- хватит. сто раз уже слушала. сама же любишь повторять, что должница твоя. берегиня же, вот, берегу.
уже первые рассветные лучи оставляют полосы света на полу, когда полина чувствует обжигающий холод чужого тела, что тихо-тихо прижимается спиной к спине, воровато сворачивается рядом. думает: “надо купить ей носки” и засыпает.


если вы ничего не поняли, мы с вами в одной лодке, здравствуйте!
что такое чёткий лор я не знаю, но давайте на берегу определимся по подсказкам из гугла, берегини - это умершие девушки, которые после смерти становятся защитницами, хранительницами. это  в целом весь лор, который для меня важен, всё что дальше - как-зачем-почему - готова отдать на откуп, выбор и фантазию.
две мертвячки - два сапога - пара. если вы чувствуйте здесь больше около сестринской привязанности -  я тоже.
пишу без графика, иногда могу пост раз в неделю, иногда не могу пост раз в три месяца - понять и любить. лапслок, заглавные буквы, с выделением или без - абсолютно гибка, но не умею в игру со шрифтами, цветом или картинками посреди текста.
обещаю любить, принимать все идеи и ммм каноны.

пример поста;

Резиновый мячик отскакивает от стены и улетает в коридор. Ульяна провожает его взглядом и снова возвращается к экрану смартфона. Новостная лента последний месяц пестрит белыми прямоугольниками в оранжевых рамках с текстом о пропавшем ребёнке: Настя, 5 лет, пропала у лесополосы на окраине города, была одета в голубые джинсы и футболку с котом.
Ульяна откидывает голову, специально ударяясь затылком об стену: думай-думай-думай. Настя была не просто очередным пропавшим ребёнком. Ульяна знала и саму девочку, и её родителей - они жили на этаж выше, прямо над её квартирой, так что о семейных разборках и внутренних отношениях она знала слишком хорошо. Такие семьи принято называть проблемными, закрывать глаза и лишний раз не сталкиваться на лестничной клетке. Те самые соседи, которые в восемь утра в субботу с грохотом двигают мебель, а к ночи выкручивают громкость телевизора на максимум, думая, что это заглушает их постоянную ругань. Соседи шептались, но лезть в чужую семью было не принято.

Но Русалка всегда любила лезть не в своё дело и стала той, кому больше всех надо и неофициальной няней для девочки. Старушка Мария Сергеевна из соседней квартиры причитала: “Какая Вы умничка, Уля, девочке помогайте. Она вроде не глупая, удивительно что воспитанная да мать её-то всё где-то шатается, а отец сутками на подработках, вот и дело нет никому до ребёнка”.

Отражение в зеркале усмехалось: когда уже успокоишься? Ты - не мать и никогда не для кого ей не станешь. Ульяна умывается холодной водой, прогоняя морок - она отлично знает, что спасти всех у неё не получится. Но когда Настя хватается своими тёплыми пальцами за её мертвенно-холодные руки, в голове щёлкает.

Сильно зажмурившаяся, она продолжает видеть яркие листовки, развешанные по городу и репосты в соцсетях; но ничего не слышит - ни плача, ни крика, - ничего, тишина и пустота. Она её даже не чувствует.
Новостные сводки повторяют одно и тоже по кругу: мать с ребёнок вышли гулять в город, проходили через лесопарк, за полсекунды пока мать отвлеклась - девочка потерялась.
Русалка знает, что в лесополосе её нет, исходила вдоль и поперёк - ничего, ни единого следа, чтобы Настя вообще была там. У Ульяны нет никаких доказательств, только смутное ощущение, что искать нужно совсем близко.
При преступлениях против детей близкие родственники становятся первыми подозреваемыми, но никому не хочется верить, что родители способны на убийство собственного ребёнка. Ульяна видела следователей, что ходили по подъезду опрашивая соседей, видела слезы матери, рыдающей о своём ребёнке - и не могла найти правду ни в одном слове.
Чем больше дней проходит, тем меньше людей верят хоть в малейшую возможность найти ребёнка живым. Ульяна думает, что некоторые идут на поиски людей ради чувства сопричастности и хотят быстрого удачного результата - найден, жив, а не долгих, тягучих, безрезультатных ночей.

Плана не было, были только инстинкты, чуйка, интуиция - чёрт знает что за наваждение, которое приводит её вверх по лестничной клетке. После минутной трели звонка, дверь распахивается неожиданно резко, вынуждая Ульяну сделать шаг назад и выставить перед собой руку в защитном жесте.
- Я хочу поговорить.
Здесь, в коробке из бетонных плит, пытаться влезть в чужую голову и навести морок можно, но требовало слишком больших сил, которых в уставшей от бессонницы Ульяне не было.

Квартира было простая, будто застрявшая во времени - старый диван и кресло, с одинаковой потёртой обивкой; чехословацкая стенка представляющая собой и сервант, и книжный шкаф, и просто хламовник. Рядом с небольшим холодильником, на котором отчётливо виднелась вмятина от удара, стояла морозильная камера, чья дверца была увешана разноцветными буквами-магнитами.
Смерть.
Ульяна моргает, буквы рассыпаются в хаотичном порядке, не составляя никакого слова.
Убийца.
Женщина с опухшим лицом всё это время что-то говорит, но Ульяна не слышит.
Филицид

Есть такая игра, смысл которой от одного слова через переход по википедии дойти до второго. Такая незамысловатая задача показывает взаимосвязь всего в этом мире, да и подкидывает новые термины и статьи, большинство из которых забываются на следующий день.
Которые неожиданно всплывают в памяти мигающей красной сереной. Ульяна носом глубокого втягивает воздух - нет, не смерть, мертвечина.

Два женских взгляда пересекаются, синхронно переключаются на ручку морозильной камеры. Зверь внутри Ульяны напал на след: всего лишь протяни руку. Запястье обжигает резкая боль, чужая хватка крепко держит, тянет на себя. Женщина рядом исходится на крик, в звенящем шуме Ульяна не выхватывает связные предложения, только отдельные слова: случайно, не хотела, постоянно кричала, неконтролируемая.

Зверь случайно толкает.
Зверь не хочет.
Зверю нужна хотя бы минута тишины.
Зверю не сложно справиться с человеком.

Русалка трёт лицо руками, оседает на пол рядом с бездыханным телом, утыкается взглядом в злосчастную дверцу морозилки. Она знает, что там найдет, в горле образуется ком - то ли тошнота, то ли слёзы. Русалка думала, что уже давно всё выплакала, но горечь - привилегия, то немногое, что ещё ей позволено чувствовать.
Чёрные мусорные пакеты тщательно завязаны и перетянуты скотчем. Ульяна не решается ни дотронуться, ни перестать смотреть. Это несправедливо - зверь прижимается брюхом к земле и скулит, Русалка сжимает зубы крепче, закусывая внутреннюю сторону  щеки.
В своих мыслях она не слышит хлопок входной двери; не успевает обернуться, как навзничь падает на пол, больно ударяется затылком об кафель. Перед глазами калейдоскопом скачут цветные пятна, языком она чувствует вкус собственной крови. Зверь молчит, не пытается защитится, не нападает. Ульяна безуспешно закрывает лицо руками, старается встать или перекатиться - мужское тело держит слишком крепко, слишком тяжело.
Она могла дышать под толщей воды, она не могла вздохнуть под грубыми руками. Это было несправедливо. Она же всё сделала правильно.

- Поможешь?
Голова поворачивается в сторону, как у шарнирной куклы. Невидящие глаза, затуманенные пятнами, смотрят сквозь силуэт.  Её улыбка похожа на оскал. В отличие от кота, у русалок всего одна жизнь и сегодня точно не тот день, чтобы с ней проститься.
Она успевает протянуть руку, в неосознанном поиски помощи - и сознание окончательно уплывает.

+15

28

[icon]https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/331535.jpg[/icon]

barem bridge; chainsaw man


https://forumupload.ru/uploads/0019/e7/0f/2/357040.jpg

Он почему-то не сразу понял: это из того британского сериала, который он посоветовал. Кажется, момент к этому располагал. Все моменты с ней располагающие, и улыбки располагающие: деловитые, сухие, тёплые, хоть костёр разводи — Барем обещает себе не обманываться даже зная, что остальные прикованы к ней цепью, а он — только желанием. Настоящим. Своим. Он знает, что она это ценит, и так не обманываться только тяжелее, особенно когда она цитирует момент из его любимого эпизода. Откуда она узнала?

Может быть, она настолько хорошо его знает. Или угадала. Или залезла в его голову. Это незачем: ты, говорит, как открытая книга, с каждым годом мы всё больше похожи. Со временем Макима заостряется, теряет мягкие места, он хочет увидеть, какую форму она примет к 1999 — Барему это нравится, потому что мир пока не заслужил их мягкости, бог их вообще создал не для этого, и смотреть на то, как она с кем-то церемонится, Барему неприятно. Вежливость, любезность, обходные пути — напрасная трата времени, конец света не предотвратить дипломатией.

Он знает, что его не считают равным и что это значит лично для него. Ещё он — в отличие от остальных, кого ей пришлось поставить на место — знает, для чего создано оружие. Барем говорит: как вам со мной повезло. Я не хочу ничего, чего бы вы не хотели, мисс Макима.


Let's be awful together 🙏🏻 мне очень интересно посмотреть на их взаимодействие (и шоб поназывали мисс Макимой), Барем в целом показал себя достаточно отбитым человеком, чтобы пойти за Макимой добровольно, так что гавкающая собака мне не нужна, мне нужна самостоятельная единица, способная оценить гениальность планов по спасению мира даже если план по итогу какой-то хуёвенький. Без принуждений, ошейников и псиных метафор. Kumbaya, bitch!!

Объём постов хотелось бы сохранить таким же, как в приложенном ниже, если вас заинтересовала заявка, влетайте в личку с любым вашим текстом. Я за баланс между метафорами и членораздельным текстом, шифт зажимаю так же часто, как разжимаю. Единственное, что не люблю — чрезмерное количество инверсий и выделение разными цветами и жирным начертанием половины поста (лучше предупредить сразу, верно?).

пример поста;

Макима разводит руками. Ко второму демону она подходит слишком близко — полученный бриф сморгнула, как бессмысленную соринку на роговице — и заляпала его угольной кровью край пальто и вакидзаши. «Я только купила это пальто», уголки губ опускаются, это огорчение или его четвертина. Или фарс. Решай сама.

Напарница, кажется, это заметила. Макима не смотрит на неё, но чувствует что-то кислое, как реакция нейтрализации. Щёлочь, соляная кислота — это внутри. Снаружи пара крупиц соли и прозрачный, как вода, взгляд, не задевающий её собственного.

— Хватит ломать комедию, — бросает ей Гуаньси не оборачиваясь.

Макима улыбалась ей под кабинетом начальства: не слишком широко и не чересчур формально, золотая середина. Гуаньси улыбаться глазами не умела, это точно. Один, проглоченный историей и повязкой, безучастен. Второй, карий, безмолвный, как провал в памяти — лакуна, съевшая не одно столетие. Макима знала, каково это, но кто перед ней и сколько лет нанизал на стрелы её арбалет — непонятно. Пахло смазкой, воском, грязью, в Аду она видела демона арбалета, но гибриды не имеют с ними ничего общего.

Чибури недостаточно, но она любит эффектность. Асфальт покорно принимает и взмах вакидзаши, и пару слетевших капель крови; Макиме нравится его безучастность, и напарница нравится тем же. Из бардачка она достаёт накрахмаленный белый платок, вся забота — клинку, все усилия — ради его чистоты.

Она смотрит на Гуаньси: след от крови на белоснежном лице, слаженные движения и милосердие попадания лезвием прямиком в лошадиный мозг. Его даже жаль, по меркам Макимы демон был красив. Но красота всегда проигрывает полезности. Ценности в демоне лошадей (или кого там? надо было читать бриф) не было.

— Проголодалась? Ну ещё бы, — пару месяцев назад она решила ввести в рабочую дисциплину дружелюбие. — Веди, я в американской кухне не сильна.

Столешница липкая, разумеется, и Макима улыбается, глядя на разводы от конденсата, стёкшего с её пива. В таких местах есть своё очарование.

— Как тебе бургер?

Достаёт помятую пачку сигарет, вытряхивает одну, поздравляет с победой. Газовая зажигалка у Макимы красивая, радости жизни пока приходится сохранять на таком уровне.

— Ужасно захотелось фиников. Ты любишь финики?

+14

29

kano; mortal kombat


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/365/973948.png

про таких как он говорят: дитя улицы. воспитанник школы жизни. отщепенец. беспризорник. никому нет дела до таких, как он, потому что их тысячи разбросаны по бедным районам японии. они умирают с голоду, замерзают в холода насмерть, продаются в рабство шить одежду для масс-маркета. вот только кано повезло (повезло ли?) чуть больше. его подобрала одна из местных банд, взяла как диковинную игрушку с потенциалом. а ему нужен был только свежий онигири из круглосуточного, термос с чаем и кеды без дырок.

кано быстро учится ползти по головам. затачивается словно клинок-бабочка, которым любит играться и понтоваться перед сверстниками. быстро растрачивает человечность, тушит бычки об остатки эмпатии и чувств, которые не входят в спектр чести якудзы. его даже не приходится ломать, переделывать, что-то менять. кано пластичный, готов подстроиться к любой ситуации, мимикрирует под обстановку и выживает получше любого таракана. крадет, избивает, вламывается в чужие апартаменты, выбивает долги - верный пес, который ждет свою команду.

поднимается быстро, стремительно, набирает очки как в какой-нибудь аркаде из любимых залов с автоматами. бьет рекорды за рекордами, пока параллельно бьет морды. из питомца крепнет и превращается в полноценного солдата. ценного и авторитетного. в какой-то момент настолько начинает верить в себя, что кидает тех, кто протянул ему когда-то руку помощи. без зазрения совести и моральных дилемм переметнулся туда, где лучше кормят и больше наливают. теперь он «черный дракон», и его имя будет на устах у всех причастных.

с годами становится все более жадным до всего. деньги, власть, сила, эмоции - ему нужно, чтобы все лилось через край и прямо ему в глотку. налей и отойди - девиз его алчности и жажды. ему плевать до мелких разборок на улицах, под ним картели и черный рынок, замарывает свои руки даже в нелегальной трансплантологии. возможно, лезет в работорговлю, who knows? как известно, слухами земля полнится, и когда до кано доходит информация о чем-то ценном и уникальном - он хочет этим завладеть.


так ну давайте пройдемся по основным пунктам. во1 за основу мы берем последний перезапуск мк1 и играем пост-пост мета-мета концовки; во2 кано еще не показывали в новой итерации (и неизвестно будут ли вообще), поэтому вы вольны сами придумать шота или сделать микс из всех вселенных, написанное выше - мое видение его возможного сторилайна; в3 если вы оставляете замуты с якудзой, то нам проще будет сконнектиться, сконтачиться, скооперироваться и придумать какой-нибудь мафиозный дарковый сюжет; в4 я могу предложить любые взаимоотношения от заклятых врагов до вынужденных союзников или даже ван найт стендов по каким-то известным только им самим причинам; в5 пишу зачастую так же, как и в примере ниже, по объемам от 2к и пока прет, по частоте от раза в неделю до ресурсного состояния.
так ну вроде все. жонне тоже думаю будет рад видеть кано, а еще обязан предупредить, шо мы с эрроном будем ждать бандита уже сразу без трусов!!

пример поста;

пальцы неприятно пульсируют, оставляя единственное напоминание о том, что конечности на месте. кисти плотно стянуты холодным металлом, передавлены до проявленной синевы кожи. затекли уже минут тридцать назад, а потому уже даже машинальные сигналы в мозг не поступают. кенши как будто бы лишился не только глаз, но и рук. какая это уже степень инвалидности? может прибавки к пенсии хватит, чтобы выкупить всех своих родных и соратников у якудзы? очень вряд ли.

лампа с мерзким скрипом раскачивается под потолком. кенши слышит ее, но не видит света, тусклого и неприятного больнично-желтого оттенка. все вокруг овеяно лишь голубой дымкой. образы, построенные воображением из голосов. и струящаяся энергия сенто, сжимаемого чужими руками. его бы вырвать из мерзких лап и перерезать бы глотки всем собравшимся на представление. такахаши четко рисует в голове образы, кого, как, куда и все прочее, но вместо этого лишь тяжело вздыхает и облизывает пересохшие губы.

почему кенши никогда и никого не слушает?

ворваться прямо в драконье гнездо якудзы было... опрометчиво? как бы еще сказать так, чтобы не выглядеть полным идиотом. хотя, с этими наручниками и плетеными веревками, сдавливающими грудь такахаши уже выглядел достаточно нелепо и про себя немного радовался, что никто его в таком состоянии не увидит. никто не придет. никто не спасет. он снова один, как и было всегда. от этого уже давно не плохо, не больно и не страшно. слишком привычно, чтобы уделять свое внимание таким мелочам. он привык идти по своему пути, каким бы тяжелым он ни был. а есть ли кто-то рядом - разве это важно? это не цель, а приятное дополнение, а иногда ужасная помеха.

два шага четко отчеканиваются от бетонного пола. затем удар. из неизвестности, резким движение, наотмашь. губа начинает немного печь и саднить. во рту появляется неприятный привкус металла, который растекается по небу и спускается вниз по гортани. вкус знакомый с детства. такой привычный, что уже не вызывает никаких неприятных ощущений. это не первый удар за сегодня и далеко не последний. но кенши плевать, ведь в итоге он все равно выйдет победителем. правда, пока не понимает, каким именно образом.

удар. еще удар. смешок. разливной хохот по всему помещению отражается от стен и поражает чувствительные уши. кенши неприятно. больно. он все это игнорирует, копит силу и злобу. но вдруг все начинает плыть, цветовые пятна мелькают в бескрайней тьме. свет сенто больше не направляет маяком. он гаснет все быстрее, перекрывается фейерверком буйства красок. у самурая начинает кружиться голова и он чувствует, что вот-вот потеряет сознание. нет. нет. нет. ему нельзя отключаться. он из последний сил концентрируется на пульсации энергии меча. хватается за нее крупицами сознания, вытягивает себя из вязкого состояния.

- это все, что вы можете? - срывается с губ вместе с усмешкой, а лучше бы закрыл свой рот и не пытался лишний раз покрасоваться, особенно находясь в таком, не самом выгодном, положении.

кенши знает, что он не первый и не последний, кого избивали в этом вонючем сыром ангаре. среди его посетителей явно были и его друзья, и родные, и любые другие близкие люди, которые попали в немилость боссов. ему хотелось искоренить это все. разрушить эту сеть, в которую люди попадают в самом отчаянном положении, а вырваться уже не могут. когда за чашку лапши тебе приходится грабить, запугивать, заниматься прочей грязью, которая порочит честь и имя. такахаши никогда не знал вкуса свободы, ему она была запрещена по родословной. он знал только бегство, нужду, обязанности. но после турнира он ощутил это неизвестное чувство. оно раскололо его мир и сознания на пресловутые до и после. и теперь он больше не мог себе позволить возвращаться к прошлому. он помнил о нем, нес с гордостью, обращался в тяжелые моменты и мотивировал к тому, чтобы жить дальше и менять этот мир. он мог быть тем, кто все изменит, и был готов за это сражаться во всех смыслах этого слова.

- отдайте. мой. меч, - не просьба, а команда, после которой клинок начинает трепыхаться в чужих руках, извиваться под грязными, потными ладонями, что сжимали его.

сияние сенто становится ярче, чувствуется сильнее, откликается где-то в глубине души. чем злее становился кенши, тем больше его оружие это чувствовало, перенимало яростные эмоции и пропитывалось жизненной энергией. такахаши так и не понял до сих пор, как все это работает, но продолжал неустанно тренироваться и налаживать свою связь с артефактом. в некоторые моменты происходило такое единение, что он порой чувствовал сенто частью себя самого, продолжением руки или дополнительной смертоносной конечностью. и нужно было прямо здесь и сейчас нащупать эту тонкую грань для единения.

но с концентрации сбивает внезапный грохот откуда-то из глубины.

+15

30

samael; christian mythology


https://forumupload.ru/uploads/001b/ed/6b/382/302035.png

Ладонь Люцифера на плече плавит кожу.

Солнце хохочет, Самаэль голову не поднимает.

Дьявол разговаривает с ним тоном, похожим на обжигающий лёд. Самаэль - это Люцифер, который только зажил свои первые шрамы и в гордости своей на Ад смотрит, как ящик с игрушечными солдатиками, вытащенный из-под детской кровати.

Самаэль то ли прозрачный, то ли слишком густой, что ничего невозможно разглядеть. Люцифер учит его делить одинаковые мечты и цели ( с трудом разбираясь где всё-таки его собственные ), но никогда не может досмотреть до конца — раскопать у этого дерева землю вокруг и посмотреть на корни, узнать какими подземными водами они питаются. Самаэль каждый раз говорит, что ему нечего от него скрывать, Дьявол не верит.

Дьявол с трудом верит во всё. Люцифер — с удовольствием.

Люциферу противно говорить только о войне — всё меньше и меньше остаётся возможностей, чтобы почувствовать себя отличным от ангелов — они о войне пишут, о войне поют, о войне шутят ; Люцифер не хочет превращать эту бесконечную борьбу в жизнь. Люцифер всё ещё хочет верить, что потом они наверстают, научатся жить и дышать совершенно другим воздухом.

Самаэль о войне дышит - суровость Бога в нём ложится в маленькой впадинке между губами и носом. Самаэль ещё не знает как долго будет длиться жизнь, поэтому ищет всевозможные способы найти ей финал ; своей или чужой - в этом нет разницы. Не получается самого себя схватить за воротник и спасти от падения в пропасть.

Люцифер выпивает свой яд до дна, Самаэль от своего - корёжится по ночам и делает вид, что всё хорошо. В Чистилище стоит по левую руку Дьявола и лишь иногда смотрит на наполняющуюся кровью спину. Там могут быть крылья, а может и нож. Дьявольский титул кажется игрушкой, которую давным-давно потеряли в детском саду и теперь она принадлежит каждому, кто до неё дотянется.


Alors, ищу динамику наставник-ученик-который-клал-всё-на-наставничество. Люцифер постепенно отживает своё и мне показалось интересным поиграть в передачу власти. Только Самаэль не обязательно должен быть "достойным", и я с радостью бы даже ушёл в "надоело-давай-тебя-убьём".

С самим Самаэлем делайте что хотите, любой фейс-клейм ( у меня пока выбор на Mckenna Hellam ), любой гендер, всё что пожелаете. Посты так же в удобном вам ритме, потому что я медленно возвращаюсь на ролевые и пока свой собственный ещё не отыскал. По стилистике постов хотелось бы наверное что-то похожее на мой пример, но это старый текст, так что у самого может что-то уже поменялось.

пример поста;

О, а несчастных мы не замечали, они тут были. — нас тут было таких много и не видно.

Везде есть свои правила по выживанию — их не пишут в маленьких чёрно-жёлтых методичках для чайников. Слишком мало для одной книги. Слишком много для одной жизни. Их пишут в смертях каждого — если умер, значит что-то нарушил. Не повторяй. Если это, конечно, не тебя сейчас закинут в вонючую общую могилу — тогда итак уже не повторишь. Почестей не заслуживает никто, даже высшие чины — их всё равно не разглядеть ; с теми, кто на ступеньках высоких, разговор всегда короткий и куда более жестокий.
Дьявол устает различать лица в кровавой каше. Однажды и своё не узнает.

Первым делом всегда приносят доклады об умерших — они лежат поверх остальных документов. Не о доставке провианта, не о новых лекарях, не о грядущих выходных. Обязательно об умерших. Их всегда протягивают первыми и обязательно дрожащими руками. Прочитать, подписать, отделаться скорее. Перебросить легионы Белиара к себе ( Люцифер, вот зачем тебе сдалось всегда в авангарде быть ? ), Асмодея отправить назад зализывать раны. Мало крови в войне, получай ещё больше в бумагах. У этой крови цвет чернил, но пугает ровно так же. Ад погибает в бюрократии, которая когда-то должна была успокаивать — есть какая-то надежда в убаюкивающем шелесте бумаг, только всё режешься и режешься. Когда-нибудь адский лекарь будет брать пергаменты, чтобы отрезать загноившиеся конечности.

По утру на мёртвой пустынной земле выпадает окровавленная роса.
Когда идёшь на войну, притворяйся, будто ты уже давным-давно мёртв.

В Чистилище очень холодно, и Люцифер греет ладони над погребальными кострами. Дома тоже холодно, но здесь пробирает насквозь. Среди солдат ходят байки, что просто призраков слишком много. Дров уже не осталось, и разве кто-то виноват, что костры осталось лишь трупами кормить ? А когда закончится вода, будут перед сожжением кровь выливать, чтобы пить ( если глаза закрыть и перестать дышать, вкуса не различить). И разве кто-то в этом виноват ?
Зато в Чистилище видно звёзды и это уже совсем несуразность. Насмешка. За звёздами там Эдем, за Эдемом —

Изнутри всё зовёт языком монстров, стоит лишь увидеть числа погибших ; жестокость никогда не говорит с тобой тихо и ласково, она всегда требует чего-то. Устроить массовую казнь ангельских военнопленных, вывесить крылья на кривых кустарниках, выложить из отрезанных рук какое-нибудь очередное послание для Господа. Они этого ожидают — ждут, как голодные псы, разрешения на трапезу ; Люцифер знает, ангелам будет сложнее сражаться, если он не будет оправдывать их ожидания.
В такие поры ненависть висит в воздухе особенно тяжёлая. Солдаты уже устали, но ещё не просятся Домой. Глотают этот гнилой воздух, уже даже не чистят оружие и просто ждут очередного приказа.
Люциферу с каждым разом всё сложнее их отдавать, а нежное ангельское лицо чернеет. Вельзевул отчитывает за отсутствие бинтов на спине, Лилит с грустью смотрит на своих детей. Люцифер давится воздухом и решает пока что больше не дышать.

И горят вроде бы трупы, да ожоги на живых видно. Они всегда самые уродливые.
Нет сил и времени думать, что будет дальше, когда придется остановиться; вся жизнь здесь.
С каждой пущенной ангельской стрелой и её свистом, Люцифер чувствует, как любовь к Отцу выходит наружу, смешиваясь с тяжёлым воздухом.
Дьяволу так просто ненавидеть. Дьявола так просто ненавидеть.

Проворачивая себя сквозь масло, зубами лязги, плюя на живое ( плюя на себя ) — к цели.

А чужого огнеголового бога легко спутать с погребальными кострами. Пахнет от него практически так же. У чужих богов смерть всё равно одинаковая, разве что пути, после неё, разные — какая разница куда там дальше ? У богов всё равно ни возрождения, ни могильных плит.
Солдаты, принёсшие его, обеспокоены. На губах ещё почти живая кровь — « Она всё равно умирала », оправдываются.
Хорошо. Ну, а его тогда почему бы и нет ?
Да Люцифер и сам знает.
По рыжему богу, от которого воняет смертью и пахнет севером, видно — он жить хочет, несмотря ни на что ; в Аду к такому чувствительны очень. Все они здесь — несмотря ни на что.
Люцифер оставляет подле — пленника ? гостя ? жертвы ? — солдат. Он не превращает его в кого-то особенного. Лишь кого-то опасного. В Чистилище привыкаешь во всём видеть угрозу, даже в самом себе. У Дьявола нет времени на любопытство и чужие истории. У Дьявола есть время только на настоящее.

Военная доска с планировкой сил порой расплывается от усталости, а он всё равно смотрит на неё, как на тексты священные. Ответы ищет. Расстановка сил меняется быстро ; сегодня у них есть три дня на отдых ( иронично-любимое число Отца ), завтра у них нет времени даже на погребальные песни. Война движется, но война не заканчивается.
На спине рубашка прилипает кровью, Вельзевул устало и совсем незлобно кидает в лицо бинты, уходит, а они так и остаются лежать в грязи. Позже Люцифер их подберёт и попробует что-то сделать, каждый раз и вправду надеясь, что поможет. Раны от крыльев — невыплаканная, невыкрикнутая боль, которая всегда будет рядом. Люциферу остаётся себя лишь за горло держать, потому что раны не значат больше, чем тысячелетняя боль.

Подпись автора

i etch my own face upon my wicked flesh.
i am my own devastating god.

+17

Быстрый ответ

Напишите ваше сообщение и нажмите «Отправить»



Вы здесь » KICKS & GIGGLES crossover » акции » нужные персонажи