Коннер, не при Тиме будет сказано, не очень любил Готэм. Мрачное место с тяжелой, липкой атмосферой, вечно серым небом, грязным воздухом с отчетливым привкусом промышленных выбросов и… ну, всё в таком духе.Но его лучший друг жил именно здесь, и так уж вышло, что Коннеру было проще и быстрее долететь до Готэма (где-то полсекунды, если не зевать по пути), чем Тиму выбивать разрешение на папочкин джет. Хотя Коннер честно предлагал просто залететь за ним в Мэнор и взять пассажира на "борт", но каждый раз выходило так, что воздушное путешествие для обычного человека якобы требует какой-то особой подготовки. Или Тим просто отмазывался, потому что не хотел, чтобы его видели летящим под мышкой у Супербоя. Кто их, этих Бэт-стажеров, разберет.
Коннер глянул на часы в своем новеньком айфон про макс хххл супер голд макси премиум эдишен и по всему выходило, что Тим опаздывал уже на целую минуту. Эта вопиющая наглость заставляла Коннера нервно дергать коленкой под столом на террасе летнего готэмского кафе. Бабл ти, кстати, был посредственный.Коннер, конечно, и сам умел опаздывать, причем эпично, даже с учетом его сверхзвуковой скорости, но он-то никогда не позиционировал себя как мрачного супер-нуарного гения, выходящего из тени под звуки драматичных скрипок.
Тиму по статусу положено было приходить вовремя, спрыгнув с какой-нибудь крыши под раскаты грома. Или какие у них там семейные традиции?
Энивей.
Он как раз заканчивал сто тридцать ххх-й уровень в Кэнди Краш, почти поставив рекорд по уничтожению виртуальных леденцов, когда услышал взрыв. Не тот глухой хлопок, к которому в Готэме привыкаешь за час, как к фону, а настоящий — густой, тяжелый, от которого завибрировали стекла и жалобно звякнула ложка в стакане с посредственным бабл ти.
Улица быстро наполнилась паникой в лучших традициях жанра: крики, топот ног, автомобильные гудки и чье-то надрывное «Почему всегда в обед?!».
Коннер поднялся с места, чувствуя, как в груди заныло знакомое зудящее чувство ответственности. Отвратительно.
рищурившись, он включил рентгеновское зрение и отследил эпицентр. Стройка филиала ЛексКорп неподалеку от Готэмского метро? Просто замечательное комбо. Нет, серьезно, в Готэме может не происходить какое-нибудь дерьмо хоть пол минуты?
Честно говоря, у них вроде как существовало правило — не вмешиваться в дела Готэма без самой крайней на то необходимости. Бэтси довольно ревностно относился ко всему этому завету «никаких мета-людей в моем личном персональном аду», но, если хорошенько подумать, Тим сам виноват, что опоздал, — это раз. А наличие вывески «ЛексКорп» вокруг дымящихся руин стройки вроде как давало Коннеру некоторое, пусть и скользкое с юридической точки зрения, право вмешаться? В конце концов, это же потенциально семейное дело.
В любом случае, он уже бежал. Завернув по пути в темный переулок и спугнув какую-то кошку, Коннер быстро скинул с себя лишние шмотки и снова оказался в обтягивающей черно-красной форме. Вообще-то, лично он свою личность не скрывал, но Тим очень не хотел привлекать к себе внимание совместными походами по Готэму с Супербоем.
Как и ожидалось, в эпицентре взрыва царила паника. Стройка и близость метро сделали свое черное дело: солидная часть ландшафта вместе с куском асфальта, строительными лесами и чьим-то не вовремя припаркованным пикапом обвалилась вниз, в темную утробу подземных коммуникаций.
Коннер нырнул в образовавшийся провал, даже не задумываясь о последствиях. Суперслух моментально нарисовал перед ним трехмерную карту : под завалом, на глубине примерно двадцати метров, стучали четыре сердца — одно билось наудивление спокойно где-то очень и очень глубоко и три более тяжелых, взрослых удара, приглушенных толщей бетона и арматуры. Он аккуратно, стараясь не вызвать повторного обрушения смещенных плит, завис в пыльном воздухе и приступил к работе.
Первая пара — двое рабочих в оранжевых касках, придавленных упавшей балкой у самого края пролома, — отделались испугом и парой синяков; Коннер, чуть напрягая мышцы, сдвинул балку и выдернул их на поверхность за шкирки так быстро, что у бедняг заложило уши от перепада давления. С третьим пришлось повозиться чуть дольше — мужчину в деловом костюме (видимо, инспектор или прораб из ЛексКорпа) засыпало гравием по пояс, и вытягивать его пришлось почти ювелирно, чтобы острые края арматуры не вспороли ему бедренную артерию. Коннер действовал на автомате, слушая, как где-то наверху уже завывают сирены готэмской полиции, но четвертое сердцебиение — самое размеренное, доносившееся откуда-то из сырой черноты еще глубже, — заставило его нахмуриться.
Этот человек провалился не просто на стройплощадку, а куда-то значительно дальше.
Он завис над узкой щелью, из которой тянуло спертым, холодным воздухом и чем-то едва уловимо гнилостным, словно пахло не свежей кровью, а чем-то очень дрвеним и сырым.
Сложив руки стрелой, Коннер нырнул в этот черный разлом, едва не задевая плечами влажные кирпичные стены, покрытые какой-то светящейся плесенью, которая явно не видела солнечного света со времен сухого закона. Секунда полета в кромешной тьме — и вот он уже выныривает в пространстве, от которого у любого нормального человека, должны были пойти мурашки по коже. Это был не подвал,даже не технический этаж — это было что-то вроде заброшенной станции метро. По виду, заброшенной уже очень давно — Коннер не увлекался архитектурой, но все здесь буквально кричало о том, что это место не посещали, наверное, лет сто или больше.
Коннер завис в воздухе, вскинув голову. Из разлома бил сероватый вялый свет — оставалось надеяться, что потолок не рухнет, иначе человеку, который сюда провалился — точно конец. Удивительно, впрочем, как он вообще выжил, учитывая, чего стоило упасть сюда. И самое странное — его все еще нигде не было, хотя предполагалось, что он должен переломать все кости и валяться тут неподалеку. Только его сердце стучало также спокойно и плавно, лишь стало чуть громче и чуть ближе.
Коннер медленно опустился на землю и дернул плечами.
— Да что за хрень.
