Это не было проверкой на прочность или гибкость, пыткой ума или выявлением скрытых талантов или пробелов в знании. Ещё в прошлой своей жизни капитан Гайар привык к тому, что в его отряде сплошь смышленые, ответственные и грамотные. К сожалению, недостаточно ответственные и смышленые, чтобы не следовать каждому его приказанию - иначе бы не случилось того злополучного инцидента на ничейной территории во время показательного завтрака. Столько воды утекло...

Ныне Жан Огюст Гайар - командир отряда, капитан, достопочтимый муж из ордена святого Константина - внимал каждому слову своего лейтенанта. Разумеется, Нова была во всём права: в исчезновениях девушек не прослеживалось бездумное насилие. Ни следов борьбы, ни крови, ни клочков одежды, ни звериного следа - ничего такого, что бы указывало на нападение диких зверей или бездумных людей. Значило это слишком многое, а выводов могло быть всего несколько: пропавшие девушки либо исчезли по собственной воле, либо сила, увлекшая их из родного дома, была настолько великой и омерзительной, что не оставляла физического следа.
"А ведь во всем случившемся, - думал Жан Гайар, старательно не глядя на покатые бедра лейтенанта, обтянутые штанами, - может быть замешано колдовство. Грязная магия, что дурманит разум и туманит взор, мерзкое хидонское мракобесие... но зачем?"

На такой простой и одновременно с тем сложный вопрос, у Жана ответа не было. Не нашелся бы он и у мельника - в том Гайар был уверен. Но отказаться от цели своего визита не мог. Даже не смотря на горе семьи, в чьи двери постучала беда. Вторя ей, рукою в кожаной перчатке, постучал и Жан Огюст Гайар.

У появившегося на пороге мужчины были крупные мешки под глазами, заросшие рыжеватой колючей щетиной щёки, сизый нос и тяжёлый запах перегара.
- Хрена ли тебе надо? - хозяин дома обдал гостя перегарным смрадом.
Жан поморщился, украдкой утерев щёку: от полноты чувств пьяница его обплевал.
- Я ищу мельника. Моё имя...
- На хер иди, - холодно отрезал хозяин, - и там поищи!

Дверь захлопнулась прямо у носа капитана. Гайар, шумно вздохнув, сдержался от брани. Во-первых, несчастный отец был сломлен горем, и его холодная реакция на непрошенного гостя была оправдана. Во-вторых, не браниться же ему при подчиненных в конце концов!
- Меня зовут Жан Огюст Гайар! - сказал капитан как можно более спокойней. - Я из ордена святого Константина! Я ищу Ксану...

Дверь распахнулась. Хозяин, пошатываясь, смотрел на Гайара исподлобья.
- К-Ксанку? - икнул он пьяно. - Ах, ты тварь!
Слишком поздно, слишком не вовремя Жан Огюст Гайар заметил в руках пьяницы хозяйственный топорик для колки щепы.

***

- Киря! Кирюша! А кто это с тобой?
У дородной авронки, несущей перед собой таз с бельем, были румяные щёки и толстая пшеничная коса, небрежно заткнутая прямо за ворот расстегнутой рубахи. Оперев ношу на бедро, она сдула со лба прядь волос и глянула на незнакомку с тревогой. Прошлась метким бабьим взглядом по лицу гости, по её одежде и крепкой обуви, по тонкому сложению, внимательно остановилась на дорожном камзоле и знаке святого ордена. И догадалась, кажется, обо всём.
- Батюшки! - прошептала она побледневшими губами. - Неужели святая Анна услышала мои молитвы? Пришли, пришли на поиски моей Ксаночки! А я же говорила Михалу: не всё потеряно! Матерь заботится о грешных детях своих, пошлет на выручку-подмогу святых людей!

Её преждевременная радость была мимолетной. С парадного крыльца послышалась возня, перешедшая в пьяную брань и шум. Мельничиха, взволновано глянув на гостью, прыткой ланью скользнула по тропинке за угол дома. А затем, всплеснув руками, уронила таз наземь. Прыснули, разлетелись по траве выстиранные рубахи и портки.
- Госпожа! - слёзы душили её гарротой. - Госпожа! Помогите! Они же убьют! Убьют друг друга!

***

Мельничиха, разумеется, преувеличивала: никто никого не собирался убивать. Но к тому моменту, как Нова и хозяйка дома поспешили к парадному крыльцу, мельник успел изрядно поваляться в пыли, потерять топор, а затем и вовсе, скуля побитой псиной и пытаясь вырвать из захвата заломленную руку, несколько раз окунут головой в бочку с дождевой водой.
- Ааапрпрчр! Агрмфх! Пусти!.. - отплевывался и брыкался мельник. - Агримрф! Пусти! Сволочь!
- Пустите его! Пустите, добрый господин! - причитала мельничиха, кружа рядом перепуганной курицей и не решаясь вмешиваться. - Вы же ему руку сломаете! Совсем сломаете!
"Хотел бы, - подумал Гайар, - уже бы сломал".
- Всё, дурь из башки прошла?! - уточнил он, на всякий случай вновь окуная мельника в воду. - Больше за топор хвататься не будешь?
- Не буду! - буркнул хозяин отплевываясь. - Пусти меня!
"Вот и хорошо, вот и славно, вот и поговорили по душам".
- Нова, - больше попросил, чем приказал Жан, - забери топор... от греха.

***

- Вы уж не серчайте на моего дурака! Самогонка ему глаза застила, а тут горе такое. Каждый бы в добрых людях злое углядел!
Жан молчал, украдкой потирая наливавшийся на скуле синяк. Мельник хоть и был пьяницей, а рука у него была тяжёлой. Да и самому капитану было стыдно, что подставился он под эту самую руку, как глупый неопытынй мальчишка. То-то потеряет веса в глазах своего лейтенанта.
- Пустое, - коротко успокоил он суетившуюся хозяйку. - Все мы люди. Всё понимаем.

Мельничиха закивала. А затем испуганно уточнила.
- А Михалу... Михалу за это ничего не будет?
- Ничего не будет.

Они сидели в трапезной за длинным семейным столом. Охлажденного и присмиревшего хозяина передали в руки припозднившихся на шум и гам слуг, привести в порядок платьев и лицо. Взад и вперёд то и дело сновали молодые девицы-помощницы, выставляя на стол остатки поминальной трапезы. Мельничиха лишь развела руками: мол, чем богаты, не серчайте. Хозяйский сынок, который потерял к улице всякий интерес, вился у ног Новы котенком, то и дело показывая лошадку.
- Данна, - припомнил Гайар имя мельничихи, - наш разговор не будет приятным. Но чтобы мы могли помочь и начать свои поиски... припомните, в день, когда пропала Ксана, не случалось ли чего необычного в доме или в округе? В последнее время не появился ли кто в ваших краях нездешний? Не происходило ли чего подозрительного?

Мельничиха, нахмурившись, думала. Вспоминала. Затем решительно покачала головой.
- Не припомню, господин. Всё своим чередом: на мельнице дела, Михал собирался в город, а Ксана ему в том помогала. Затем она к тетке засобиралась - Ольгина её всегда привечала. Ждали её на следующий день, Михал без неё торговать не ездил никогда. А она... пропала.
Жан, глянув на лейтенанта, повел плечами, словно от тяжёлой ноши. Разумеется, надежды на то, что они найдут зацепку сходу, не было. Но отчаиваться капитан не спешил.
- А что Ольгина? Не заметила ничего странного в поведении племянницы? Не было ли промеж ними ссоры?
- Да что вы! Сестрица моя - божья душа! С ней поссориться тяжелее, чем в дождь сухим остаться!
- Мам! - влез в разговор взрослых Кирилл, запрыгнув лошадкой на колено Новы. - Мама, а  как же дядька?
Жан наклонил голову.
- Какой такой дядька?
Мальчик потупился. Спрятался за лейтенанта. Видимо, он не до конца верил чужаку, катавшего его папку в грязи.
Данна погрозила сыну пальцем.
- Не берите в голову! - мельничиха махнула рукой. - Что там мальчишку слушать! Опосля того, как пропала Ксаночка, приходил уже один... шар..шыр...шыр-ла-тан! Говорил, что из святого ордена! Но рожа-рожа у него прохиндейская! Ни единому его словечку не поверила! А как раскусила натуру его змеиную и вовсе пригрозила, что собак спущу! Ничего святого в людях нет, лишь бы к чужому горюшку прикоснуться!